Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 152

Августова поморщилась.

— Грубые методы, майор. Работают не всегда и не со всеми. Мы использовали более тонкие инструменты. — Она помолчала. — Вы знаете, что такое система поощрений и наказаний?

— Как в дрессировке?

— Как в воспитании, — поправила Софья Ильинична без тени смущения. — Хорошая работа — и у девушки появляется роль в престижном спектакле. Проблемы с пропиской решаются сами собой. Заболевшая мать получает путёвку в хороший санаторий. Отличные оценки на экзаменах, даже если она не очень подготовилась.

Она затушила папиросу, не глядя попадая в пепельницу.

— И наоборот — небрежность, неточность, излишняя самостоятельность… — Августова не закончила фразу, но Терняев понял.

— Проблемы с учёбой, потерянные роли, выселение из общежития?

— И не только, — она посмотрела на него с холодной расчётливостью. — В нашей стране карьеру можно построить или разрушить одним телефонным звонком. Студентку — отчислить за «аморальное поведение». Актрису — занести в чёрный список. Без объяснений, просто двери начинают закрываться. И оправдаться невозможно, потому что обвинений никто не предъявляет.

Терняев слушал, не меняя выражения лица. Каждое слово было ему знакомо — не из документов, а из собственного опыта. Сколько раз он сам намекал подследственным на «проблемы с пропиской» или «сложности на работе»? Тонкая, почти невидимая сеть зависимостей — не чужой метод, а инструмент, которым он владел в совершенстве. Разница лишь в том, что сейчас он видел эту систему со стороны, словно смотрел в зеркало и не узнавал отражения.

— Каждая девушка была закреплена за конкретным куратором, — продолжала Августова, не замечая, что выдаёт детали, которые Терняев никогда не смог бы узнать из документов. — Каждая получала досье на свой объект — привычки, слабости, предпочтения. Знала, как к нему подойти, о чём говорить, чем заинтересовать.

— И Литарина тоже?

Софья Ильинична на мгновение замялась, словно вспомнила, что говорит слишком много.

— Литарина была особым случаем. Исключительно одарённая актриса. Отличная память, умение считывать настроение собеседника, располагать к себе. При этом внутренняя закрытость, способность отстраняться от происходящего. Идеальные качества для нашей работы.

— Но она не была завербована официально, — заметил следователь. — В её деле нет подписи о согласии.

— Не все агенты должны осознавать свою роль, — Августова бросила взгляд на часы. — Иногда эффективнее, когда человек не знает, что выполняет задание. Искренность убедительнее.

Терняев почувствовал, как внутри растёт глухое раздражение, и тут же одёрнул себя. Омерзение к системе? Смешно. Он сам подписывал такие же ордера, так же вербовал людей против их воли.

— А иностранные дипломаты? — спросил он. — Они тоже бывали на этих «литературных вечерах» в Валентиновке?

Августова перестала перебирать бумаги. Рука, тянувшаяся к пачке «Беломора», застыла на полпути. В глазах мелькнула тревога — не страх, а тревога человека, обнаружившего утечку.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказала она, но голос прозвучал чуть выше обычного.

— В протоколах наблюдения, — продолжил Терняев, не сводя глаз с её лица, — упоминается машина с дипломатическими номерами. Американского посольства. Трижды за последний год. И ещё пять раз — автомобили французской и английской миссий.