Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 153

Августова справилась с замешательством. Рука вновь обрела уверенность, взяла папиросу.

— Вы забываете, в каком ведомстве работаете, майор, — произнесла она с ноткой угрозы. — Некоторые аспекты операции «Гетера» находятся в ведении Управления внешней разведки. И не подлежат обсуждению даже в этих стенах.

Но Терняев уже понял главное. «Гетера» была не просто инструментом сбора компромата на советскую элиту — она служила для вербовки иностранных дипломатов. Классическая «медовая ловушка», замаскированная под светские рауты.

— Давайте вернёмся к Литариной, — сказала Августова. — Что конкретно вас интересует?

Терняев уже увидел то, что искал. Теперь он понимал, почему операцию так старательно прикрывали. Речь шла не о компромате на чиновников — о секретных контактах с представителями потенциального противника. О том, что в борьбе между группировками Хрущёва и Маленкова могло стать смертельным оружием.

— Меня интересует одно, Софья Ильинична, — сказал Терняев, закрывая папку. — Кто приказал убрать девушек? Ваше решение или приказ сверху?

Августова затянулась, выдохнула дым.

— Таких приказов не отдают в письменной форме, майор. И не обсуждают с посторонними.

— Но мы с вами не посторонние. Мы служим одному ведомству.

Женщина слабо улыбнулась.

— Вы правда в это верите? В нашу службу одной стране? В общие цели?

Она не дождалась ответа.

— Здесь каждый служит своему покровителю. Своей группе. Своему начальству. А начальство — своему. И так до самого верха. И те, кто наверху, не всегда хотят одного и того же.

Августова произнесла вслух то, о чём в коридорах КГБ говорили только шёпотом.

— Операция «Гетера», — продолжила она, понизив голос, — создавалась для одних целей. Потом эти цели изменились. Потом снова. И каждый раз мне приходилось приспосабливаться. Менять методы. Менять агентов.

— Так кто отдал приказ? — повторил Терняев.

Софья Ильинична посмотрела на него с выражением, похожим на сожаление.

— Вы слишком умны, чтобы задавать такие вопросы, майор. И слишком опытны, чтобы не знать ответа.

Она встала, давая понять, что разговор окончен.

— Если есть ещё вопросы по делу, оформите их письменно. С соответствующими допусками и визами.

Терняев тоже поднялся. Взял папку. Разговор не дал прямых ответов, но он получил больше, чем надеялся. Теперь он понимал механику «Гетеры». Как затягивали в эту сеть молодых девушек. Как превращали их в инструменты. И как избавлялись от них, когда они становились ненужными.

И главное — он понял, что за «Гетерой» стоят силы, столкнувшиеся в борьбе за власть после смерти Сталина.

— Благодарю за сотрудничество, — сказал он официальным тоном.

— Будьте осторожны, майор, — ответила Августова. — Вы ступили на минное поле. Но, знаете, — вдруг добавила она, направляясь к книжной полке, — вы не вполне осознаёте масштаб того, во что ввязываетесь.

Терняев следил за каждым её движением. Что-то в этой полке было неправильным — слишком ровные ряды папок, слишком одинаковые расстояния между ними. Как в музейной витрине.

Софья Ильинична нажала скрытый рычаг, и часть полки бесшумно отъехала, обнажив стальную дверцу сейфа. Она повернулась к Терняеву спиной, демонстрируя полное отсутствие опасений. Пальцы быстро крутили диск — три оборота вправо, два влево, снова вправо. Замок щёлкнул.