Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров - Саша Гран,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Анхель Блэк,Мария Токарева,Эдди Кан,Дария Эссес,Александра Рау,Ольга Дехнель,Яна Вуд,Юлия Макс,Оксана Токарева,Рия Альв,Софья Соломонова,Е Страница 158

Она смотрела в окно на падающий снег, на веселые огоньки гирлянд. Но теперь она видела не праздник. Она видела фасад, скрывающий гниль. Что-то не так не только с этими «Пятерыми». Сам дух Рождества в этом месте искажен, отравлен. Праздник – лишь яркая ширма для чего-то темного, что пробуждается в холодные зимние ночи. Завтрашний бал – не просто вечеринка, а ритуал. И Лин добровольно идет на заклание.

* * *

Автомобиль – черный блестящий «бентли», бесшумный, как тень, – остановился перед коваными воротами особняка Блэквудов. Поместье возвышалось на холме над Мислбруком, мрачный силуэт на фоне свинцового вечернего неба. Особняк щедро украшали гирлянды – тысячи огоньков мерцали на темном камне, на заснеженных ветвях старых дубов, обрамлявших подъездную аллею. Зрелище было одновременно роскошным и вызывающим необъяснимую тревогу. Слишком ярко. Слишком идеально. Словно дом надел маску, пытаясь скрыть свое истинное, уродливое лицо. Из трубы вился дымок, окна светились маняще и тепло, но Лин показалось, что даже воздух вокруг особняка был холоднее, чем в городе, внизу.

Молчаливый шофер открыл перед ней дверцу. Лин вышла, кутаясь в тонкое пальто, которое ей выдали вместе с легендой. Детектив Бейтс намеренно выбрала простое, но элегантное черное платье. Задача – привлечь внимание и одновременно не вызвать подозрений.

Парадные двери распахнулись сами собой, и Лин окутал густой воздух, наполненный гулом голосов, смехом, музыкой – тихий, обволакивающий джаз – и ароматом воска и дорогих духов. Свет хрустальных люстр заливал огромное пространство холла. Повсюду горели свечи в массивных канделябрах, пламя отражалось в темных полированных панелях стен и мраморном полу. В центре высилась гигантская рождественская ель, украшенная не игрушками, а символами из золота и серебра, напоминающими руны или древние клейма. Под елкой громоздились подарки в блестящих обертках. Все кричало о богатстве, роскоши и показной, театральной щедрости.

Гостей оказалось немного – только девушки, два-три десятка, все молодые, красивые и нарядные. Их глаза блестели от возбуждения, которое разносили официанты в безупречных ливреях. Девушки смеялись, щебетали, бросали кокетливые взгляды на хозяев – Пятерых. Они все были здесь, рассредоточились по залу, окруженные восхищенными гостьями.

Дэвид, блестящий лидер, стоял у камина. Рядом с ним Лин заметила темноволосого мужчину с хищными чертами лица, раздевающего взглядом каждую проходящую мимо гостью. Маркус. Он не скрывал похоти – его руки слишком долго задерживались на талиях и плечах собеседниц. Чуть поодаль, у окна, находился Джулиан – суховатый, с тонкими губами и маленькими глазками. Он не спускал взгляда с бриллиантового колье на шее одной из девушек, нервно теребил пальцами золотые запонки. Жадность читалась в каждом его движении.

В кресле у дальней стены развалился Саймон – полноватый, румяный, с бокалом вина в одной руке и тарелкой с канапе в другой. Он поглощал еду исступленно, весь его вид был маслянистым и осоловевшим от пресыщения. Пятый, Артур, держался особняком у темного гобелена на стене. Самый незаметный из Пятерых, бледный, с мешками под глазами, он молча наблюдал за происходящим с выражением бесконечной скуки на лице. Лин не могла определить, какой грех воплощал он: гнев, зависть или уныние, наиболее страшный из всех.