Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 164

Один из оперативников, молодой лейтенант, осматривал книжный шкаф, занимавший всю стену напротив окна. Он остановился, прищурился, затем обошёл шкаф сбоку.

— Товарищ майор, — позвал негромко. — Взгляните.

Терняев подошёл. Лейтенант показал на небольшой зазор между шкафом и стеной.

— Шкаф выступает от стены на пять сантиметров больше, чем нужно. И крепления странные.

Терняев провёл рукой по боковой стенке шкафа. Прижал — и почувствовал лёгкую податливость. Оглянулся на Кривошеина и увидел, что тот стоит в дверях, сжимая пояс халата так, что побелели костяшки пальцев.

— Отодвиньте шкаф, — приказал Терняев.

Оперативники взялись за массивную конструкцию. Шкаф поддался неожиданно легко — словно был установлен на скрытых роликах. За ним обнаружилась ниша в стене, а в ней — сейф. Не обычный железный ящик, а настоящее хранилище с кодовым замком, каких не бывает в обычных квартирах.

Кривошеин застыл в дверях. Его лицо стало мертвенно-бледным, на лбу выступили капли пота.

— Откройте сейф, — сказал Терняев, подходя к нему.

— Я не обязан это делать, — ответил Кривошеин, но голос предательски дрогнул. — Там личные бумаги, черновики пьес. Это моя интеллектуальная собственность.

— Либо вы открываете сами, либо мы взламываем, — прервал Терняев. — Во втором случае сохранность содержимого не гарантирую.

Несколько секунд Кривошеин смотрел на майора — в его глазах боролись страх и ненависть. Потом медленно подошёл к сейфу.

Его пальцы заметно дрожали, когда он начал крутить диск кодового замка. Дважды сбивался, начинал заново, вытирал пот со лба. Наконец раздался щелчок, и тяжёлая дверца приоткрылась.

Оперативник включил верхний свет, яркая лампа залила комнату беспощадным белым сиянием. Лицо Кривошеина в этом свете казалось восковой маской.

Внутри сейфа обнаружились десятки папок, аккуратно разложенных по алфавиту, каждая с надписью на корешке. Магнитофонные катушки в коробках с пометками дат и инициалов, стопки фотографий, перетянутые резинками, блокноты с записями, документы в прозрачных конвертах.

— Достаньте всё, — приказал Терняев.

Папки ложились одна за другой, образуя аккуратные стопки на столе. Терняев открыл первую — зелёную, с надписью «А.С., 1953–54». Внутри оказались фотографии пожилого мужчины сперва в генеральской форме, потом с молодой девушкой — обнажённые, на фоне интерьера, который он узнал по предыдущим материалам: спальня на даче в Валентиновке. К фотографиям прилагалась машинописная стенограмма разговора и рукописные пометки на полях.

Он перелистал ещё несколько папок. Всё одно и то же — фотографии, записи разговоров, даты, детали встреч. Компромат на десятки высокопоставленных лиц — от заместителей министров до секретарей обкомов, от академиков до генералов.

Особо выделялись папки с красной полосой на корешке. Терняев взял первую, с пометкой «М.Г., особое досье». Открыл и замер — фотографии Маленкова с двумя девушками, одна из которых определённо была Ольга Литарина. Снимки сделаны скрытой камерой, обстановка интимная. К фотографиям прилагались подробные записи разговоров — обсуждения внутрипартийных дел, кадровых перестановок, планов по ослаблению позиций Хрущёва.

Терняев закрыл папку, чувствуя, как вдоль позвоночника пробегает холодок. Вот оно — свидетельство того, что «Гетера» была не просто сетью для развлечения партийной верхушки. Она была оружием в руках тех, кто собирал информацию для политической борьбы на самом верху.