Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 165

— Опечатать всё, — приказал он, сохраняя внешнее спокойствие. — Никому не читать содержимое. Особо секретные материалы.

Он посмотрел на Кривошеина, который тяжело опустился в кресло у стены. Драматург выглядел постаревшим на десять лет — лицо посерело, глаза утратили блеск.

— Константин Кириллович, — произнёс Терняев, — вы задержаны по подозрению в организации шпионской сети.

Оперативники надели наручники. Кривошеин не сопротивлялся — сидел безвольно, опустив голову.

Когда его поднимали с кресла, он вдруг посмотрел Терняеву прямо в глаза — и майор увидел во взгляде не страх, не раскаяние, а чистую ненависть.

— Ты не представляешь, во что влез, майор, — произнёс Кривошеин сквозь зубы. — Они не оставят этого просто так. Ни тебя, ни тех девок, что остались.

Терняев ничего не ответил. Он смотрел, как оперативники выводят Кривошеина из кабинета, и думал о папках в сейфе, о фотографиях, о записях разговоров. О том, что теперь у него есть доказательства связи «Гетеры» с высшими эшелонами власти. И о том, что эта ниточка может привести его туда, куда лучше не соваться.

Но выбора не было. Слишком много смертей, слишком много лжи. И где-то там, в опасной тени, всё ещё находилась Ольга Литарина — последняя из «гетер», чья жизнь висела на волоске.

Ровно через час после того, как Терняев увёз Кривошеина, к дому на Поварской подъехали две чёрные «Победы», бесшумно скользнув вдоль заснеженного тротуара. Фары погасли одновременно, словно по беззвучной команде. Водители остались за рулём, а из салонов вышли четыре человека — все в одинаковых тёмных пальто, с непримечательными лицами, которых не запоминают случайные свидетели.

Старший группы — мужчина средних лет с тяжёлым подбородком и неестественно прямой спиной — кивнул остальным, указав на парадный вход. Трое других держались на полшага позади.

Снег поскрипывал под ногами — тот же звук, что сопровождал шаги Терняева час назад.

— Никаких наблюдателей не оставили, — заметил старший вполголоса. — Значит, не ждут ответного хода так быстро.

— Или слишком самоуверенны, — ответил коренастый мужчина, шедший справа.

— В нашем деле самоуверенность смертельна, — отрезал старший.

Швейцар вздрогнул, когда дверь парадного распахнулась. Снова гости, снова удостоверения и молчаливые кивки, снова эти тени, скользящие к лестнице. Но старший даже не взглянул в его сторону.

Они поднялись по той же мраморной лестнице, что и группа Терняева, так же бесшумно, так же целенаправленно. Не звякнула ни одна монета в карманах, не скрипнула ни одна подошва на ступенях.

На третьем этаже старший жестом приказал остановиться. Прислушался, втянул воздух через ноздри, словно пытаясь по запаху определить, кто был здесь недавно.

— Квартира восемнадцать, — произнёс он одними губами.

Молчаливый худощавый мужчина выступил вперёд. Из внутреннего кармана пальто извлёк небольшой футляр с инструментами. Опустился на одно колено перед дверью, вставил в замочную скважину тонкий металлический стержень, затем второй, с крючкообразным окончанием.

Замок поддался через сорок секунд. Тонкие пальцы специалиста коснулись следующего запорного устройства, и ещё одного — в квартирах такого уровня никогда не бывало всего одного замка.

Через две минуты все преграды были преодолены. Старший осторожно толкнул дверь, которая отворилась без единого скрипа.