Возвращение Гетер - Алексей Небоходов Страница 171

— И что с ним не так?

Вопрос был риторический: раз человеком заинтересовалось Пятое управление — значит, есть подозрения в антисоветской деятельности.

Бобков извлёк несколько фотографий. На них Красин беседовал с иностранцами — в кафе, в фойе какого-то института, в парке.

— Вот это, — палец указал на высокого блондина в светлом плаще, — атташе по культуре посольства Франции Жан-Пьер Дюваль. Племянник министра образования. Связан с французскими спецслужбами. А этот, — палец передвинулся на другой снимок, где Красин стоял рядом с седовласым мужчиной у книжного магазина, — профессор Оксфорда Джеймс Уилсон. Куратор нескольких антисоветских издательских проектов.

Крючков рассмотрел снимки. Ничего предосудительного — обычные академические контакты, которые не запрещены, особенно для человека, чьи работы публикуются на Западе.

— Это ещё не доказывает…

— Не доказывает, — согласился Бобков. — Но есть и другое. На его территории проводятся регулярные встречи с аспирантами и коллегами, на которых обсуждаются сомнительные исторические темы. Недавно мы перехватили самиздатовскую брошюру о репрессиях тридцатых годов. Графологическая экспертиза предполагает, что текст мог быть написан Красиным.

— Предполагает, но не доказывает, — заметил Крючков.

— Верно. Доказательств пока недостаточно для открытия дела. Мы могли бы провести обыск, найти улики… но тогда потеряем возможность отследить связи. А по нашим данным, Красин — лишь одно звено. Через него идёт распространение антисоветских материалов в академической среде.

Из той же папки появился ещё один лист — список фамилий. Студенты, аспиранты, преподаватели из разных вузов Москвы.

— Круг влияния обширен. Но нам нужны более конкретные доказательства, прежде чем мы сможем действовать официально.

Крючков начал понимать, куда клонит собеседник, но решил уточнить:

— Чего именно ты хочешь от меня, Филипп Денисович? У вас есть агентурная база, оперативники для слежки, возможности для прослушки…

— Всё это есть, — подтвердил Бобков. — Но недостаточно. Красин осторожен. Знает методы наблюдения, умеет выявлять слежку. Возможно, получил инструкции от западных коллег. Формально его поведение безупречно, придраться не к чему.

Помедлил, затем выговорил то, ради чего пришёл:

— Нам нужен другой подход. Более… интимный. Человек, который мог бы сблизиться с ним на личном уровне. Войти в доверие. Узнать о его истинных взглядах, связях, планах.

— Агент влияния, — Крючков наклонил голову. — Стандартная практика. Внедрите молодого сотрудника в качестве аспиранта или лаборанта…

— Пробовали, — Бобков отрицательно покачал головой. — Не сработало. У него безошибочное чутьё на наших людей. Нюхом чует погоны. Нужен кто-то… иного рода.

Глаза собеседников встретились, и Крючков увидел то, чего и ожидал: Бобков хотел использовать одну из девушек Литариной для вербовки Красина. Не просто для сбора информации, а для создания компромата, привязки через постель и последующего шантажа.

— То есть, ты предлагаешь… — Крючков намеренно оборвал фразу, чтобы визитёр выговорил это сам.

— Я предлагаю проверить его особым образом, — ответил Бобков вполголоса. — Использовать естественные слабости человека для получения необходимых сведений. И одновременно создать основу для дальнейшего сотрудничества… или давления, если потребуется.