Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 185

— Сталин не уничтожил орден полностью, хотя мог, — голос Григория звучал теперь почти мечтательно. — Он был слишком прагматичен. Уничтожил большую часть, но оставил ядро. Под своим контролем. Хотел использовать нас — наши знания, наши методы, наши способности.

— Ты говоришь о масонах как о мистическом культе, — заметила Софья ровно. — Но это просто тайное общество с политическими амбициями.

Ордин улыбнулся снисходительно.

— «Просто тайное общество»? После всего, что ты видела, работая со мной, ты цепляешься за материализм? За примитивный атеизм, который вам вдалбливают с детства?

Он придвинулся ближе, и глаза его, казалось, изменили цвет — стали глубже, темнее.

— Я — инкуб, существо, питающееся человеческими страстями. Мой клан существует тысячелетиями. Но я ещё и хранитель древних знаний, которые передавались через тайные общества. Знаний, выходящих за пределы того, что способна понять ваша наука.

Голос Ордина звучал вкрадчиво и властно, и Софья чувствовала, как внутри поднимается странная смесь страха и завороженности.

— Тайные общества всегда были прикрытием для тех, кто обладал особыми способностями, — продолжал он. — Масоны, розенкрейцеры, иллюминаты — лишь названия, маски для разных эпох. Суть одна — контроль над потоками энергии, над человеческими страстями, над ключевыми событиями истории.

Софья слушала молча. Каждое слово Ордина было кощунством с точки зрения советской идеологии. И всё же за годы работы с ним она видела вещи, которые невозможно объяснить. Видела, как он менялся, как влиял на людей, как предсказывал события с пугающей точностью.

— После смерти Сталина настал наш час, — Ордин понизил голос почти до шёпота. — Час, когда мы можем выйти из тени и направить историю этой страны в нужное русло.

— С помощью Хрущёва, — уточнила Софья. Это прозвучало как утверждение.

Ордин кивнул.

— Даже он не знает всей правды. Для него мы — влиятельная группа, способная помочь в борьбе с Маленковым. Он видит лишь верхушку айсберга.

Софья почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она осознала масштаб того, о чём говорил Ордин. Не просто тайная операция. Не интриги в высших эшелонах. Борьба сил, существование которых отрицалось официальной идеологией, но которые влияли на судьбы миллионов.

В глазах её появилось выражение, которого Ордин раньше не видел — смесь понимания и страха. Не привычного страха перед начальством или наказанием. Страх человека, осознавшего, что стоит на краю бездны.

Ордин заметил перемену и удовлетворённо кивнул. Софья Августова теперь ясно понимала, с чем имеет дело. Это понимание гарантировало её лояльность надёжнее, чем страх или корысть.

Секунду они сидели в тишине. За окном проехал автомобиль.

— Теперь ты знаешь достаточно, — произнёс Ордин. — Достаточно, чтобы понимать важность своей роли. И достаточно, чтобы осознавать последствия любого отклонения от плана.

— А кто устранил Алину? — спросил он, слегка подавшись вперёд.

Софья отклонилась назад, увеличивая дистанцию.

— Маленков, — ответила она сухо. — После визита Литариной он начал зачистку. Сначала мать Морозовой, подавшую заявление в прокуратуру, затем саму Алину. Информация через наши каналы в больнице. Туда приезжал человек из его охраны, представился сотрудником МВД.