DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 189

Аня тогда не пошла с Вадимом в ресторан. Вместо этого отправилась в частную гинекологию. Вадим рвал и метал, швырял вещи в стены, а потом вышел из ее жизни, громко хлопнув дверью, – не простил принятого единолично решения.

Нет уж, мать не сможет заставить ее сомневаться в открытии.

Она уселась за компьютер и начала гуглить, что делать с математическим открытием. Вспомнилось, что Перельман доказал гипотезу Пуанкаре, но отказался от миллионного гранта. Здесь можно рассчитывать на сумму побольше! Именно чевь может лечь в основу производства квантовых компьютеров. К черту РАН и МФТИ! Можно замахнуться на Нобелевку! И все у нее будет: деньги, квартира, новая жизнь, сиделка и лекарства для матери. А главное – мать больше не будет смотреть на нее свысока. Какие важные открытия сделала уважаемая Галина Дмитриевна? Если бы ее распрекрасный Ильичев не ворвался на кафедру с молотком, мама так и стачивала бы до пенсии мел о доску. Невероятно, но мать даже больше злилась не на съехавшего с катушек студента, сделавшего ее инвалидом, а на саму Аню, потому что… Что? Она не была талантлива, как Ильичев? Что ж, «гений», вместо того чтобы закончить расчеты и гордо отказаться от миллиона, теперь пускает слюни в дурке. Аня же довела работу до конца. И от миллиона не откажется!

* * *

Уроки тянулись медленно. Аня будто снова оказалась во втором классе, когда академический час превращался в бесконечное иррациональное число: после пятнадцатой минуты шла не шестнадцатая, а 15,2, потом 15,24, потом 15,241 – и так до бесконечности, как число Пи. Или как чевь.

На перемене тоже не дали подумать о своем. Прихлебывая чай в столовой, Аня старалась не вникать в болтовню русички, а та распалялась:

— …представляешь? Там в шкафу книги старше самого Ткаченко раза в три, а он зажигалкой щелк-щелк…

Удивительно, какая ерунда занимает головы некоторых! Может, поэтому Ильичев и не смог довести дело до конца – тоже отвлекся на ерунду. Хотя чужая душа – потемки, а душа шизофреника – тем более. Аня же не отвлеклась и нашла столь изящную, очевидную закономерность, что даже странно, как ее раньше никто не замечал. Ведь это естественно, как… моргание. Предположение, что корней больше одного, напрашивалось само собой. И цифры сами всплыли в уме: 1,4142…

Аня взвизгнула, разлив чай. Вскочила, опрокинув стул. Вместо русички на нее смотрело нечто босхианское, усеянное мириадами глаз. Существо перетекло в вертикальное положение, сократившись всем телом, подобно тому, как двигаются слизни. Многочисленные руки в странном рассинхроне, будто принадлежащие разным существам, затряслись. Но хуже всего – к Ане медленно, растекаясь плотью в пространстве, оборачивались головы других существ, неуловимо похожих на пластилиновых человечков, смятых жестокой рукой, каждое ужаснее предыдущего. Крик набухал в глотке, подобно искусственно вызванной рвоте.

Однако он наконец вырвался, и все вернулось на круги своя. Русичка визжала, обожженная чаем, ученики недоуменно пялились на Аню, а к ним уже топала Башня. Отвела Аню за локоть в сторонку, официозно «проявила понимание» к ситуации с больной матерью, жарой, перенапряжением и прочими отмазками, после чего настойчиво рекомендовала «как следует отдохнуть на выходных».

По дороге домой Аня думала, что сошла с ума. Так, наверное, все и начинается. Реальность дробится, и мир, его четкая формула, смазывается, растекается, как чернила – на мокром тетрадном листе.