DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 192

Красный крестик на турникете сменился на зеленую стрелку.

— Подождете? Я вызову, вас проводят. Да сколько тебе можно повторять?! Покупай ты уже, на хер, какие хочешь…

— Я на улице подожду. Душно у вас.

Аня вышла в прогулочную зону и быстро направилась к центральному корпусу. Кабинет зама наверняка там. Хочет или нет, врач выслушает Аню и ответит на вопросы. Она дочь пострадавшей; в конце концов, не прогонит же…

На территории пахло хвоей, вдоль дорожек зеленели аккуратные елочки. Поодаль несколько пациентов в пижамах курили, двое гоняли вениками пыль, рядом вертелась медсестра.

Никакой зам ее не ждал – тот отбрил ее по телефону, сославшись, что ему запрещено обсуждать пациентов. Но Аня решила, что наглость города берет. Ничего, поймает его по пути в столовую, ухватит за пуговицу, тряхнет негустым женским обаянием, коим ее одарила природа…

Аня присела на лавку напротив входа в корпус.

Попробует и уйдет. Займется делами. У нее их много. Нужно готовить презентацию открытия. Аня задумалась: сперва о будущем, потом о речи презентации, и вскоре мысли сами по себе скатились к невероятному числу. «Не думать о белой обезьяне» было еще той задачкой.

— 1,4142… – сами собой зашевелились губы.

Аня зажмурилась. Ничего не происходило.

Она открыла глаза. Все в порядке. Никаких чудовищ и инопланетян.

Ей повезло: из корпуса показался зам. Аня помнила его по судебным заседаниям. Он странно спускался по пандусу, будто катил невидимую тележку перед собой. «М-да, кто первый надел халат – тот и доктор…» – подумала Аня.

— Данил Александрович! Здравствуйте, это я вам звонила. По поводу Ильичева.

Зам остановился возле нее, встал вполоборота, засунув руки в карманы халата, и уставился вдаль.

— Такое случается, вы поймите! Люди науки иногда настолько теряются в своих идеях, что их связь с реальностью… рвется. В мозгах не остается места ни для чего кроме. Цена таланта. Между талантом и безумием, сами знаете, грань тоненькая.

— Но что произошло с Ильичевым? Какой диагноз?

Зам махнул рукой:

— Это вариация очень глубокого эскапизма. Случается – говорю вам, поймите. Конкретики по динамике или шансам на ремиссию тут никто не даст. Слушайте, я спешу!

И пошел дальше. Аня только рот раскрыла. Вот так съездила…

* * *

Понедельник. Она опоздала всего на пять минут, но ор шестого «А» было слышно аж из коридора. Похоже, ее снова ждала головомойка от Башни. Аня вышла к доске, несколько раз хлопнула в ладоши, и лишь тогда дети притихли.

Чувствовала себя Аня лучше, отлично выспалась, и даже мать с утра капала на мозги непривычно мало. Тревога еще свербела внутри, но гораздо слабее, с ленцой. Аня планировала прогнать ее окончательно.

Быстро провела перекличку и сказала:

— Ребята! У меня к вам необычная просьба. Сейчас я начну считать. Вы это не проходили. – «Этого еще никто не проходил, но обязательно будут», – подумала она. – Поэтому просто послушайте и попытайтесь понять логику следующего… числового ряда.

Класс не выглядел заинтересованным. Но это и не важно.

Аня начала проговаривать чевь, он легко выскальзывал из ее рта, полз по классу, смешивался с душным воздухом.

Дети окончательно заскучали, а за окном не спешили появляться летающие тарелки.

И вдруг мир взорвался звуками. Знакомые и незнакомые голоса, смех, плач, крики, оглушительные шепотки, обрывки бессмысленных слов – все одновременно. Грохотало. Рычало. Один детский крик звучал особенно пронзительно, выделялся, вонзался в голову шилом.