DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 197

— Ты к соседям снизу решила ход протоптать? Чего тебе неймется?

Ее тон чуть не заставил Аню отступить, но совесть кольнула – а как же дети? Не давая себе времени сомневаться, она выпалила:

— Я тут занималась кандидатской… – Мать устало цокнула языком, но Аня сделала вид, что не заметила. – Хотела с тобой обсудить кое-что. В одной статье пишут, что после эксперимента с отсроченным выбором жесткий детерминизм можно выкидывать на свалку, но это как-то… бездоказательно. Вот ты как считаешь: если информацию об отпечатке волны стирать не мгновенно, а асинхронно, у нас остается одна линия событий или рождается пакет альтернатив?

— Нате-здрасте, это-то у тебя откуда? У тебя вообще по какой теме теперь кандидатская?

— На вопрос ответь. Считаешь ли ты, что события строго предопределены или на них можно повлиять?

Галина Дмитриевна скривилась:

— Ох, дура… Модель описания изменилась, а суть осталась, какой и была.

— То есть многомировая интерпретация Эверетта…

— …фантастика для мечтательных студенток. Сама подумай бестолковкой своей. Или что у тебя там теперь? Как же… Квантовый компьютер с мезоскопическим динамическим процессором, во! Вот если брать за основу ту же голографическую модель, то как ты перерисуешь картину, находясь внутри нее? Нота в партитуре не может поменять положение самостоятельно.

— А если… – Аня замялась, не решаясь сказать это вслух. Но продолжила: – А если я все же каким-то образом могу регулировать коллапс волновой функции? Ведь сознание – суть момент замера состояния, и, если получить над этим замером контроль…

— Контроль над чем? О господи, и ты туда же?! Доча, найди себе мужика, Фарадеем и Ньютоном заклинаю!

Аня вспылила. Вцепилась в подлокотники коляски, подкатила мать вплотную к себе. Встала на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. Закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на видения.

— Слушай и повторяй за мной! – Она сделала глубокий вдох и медленно, чтобы мать поняла каждое число, принялась считать: – Один… Четыре… Один… Два…

Поначалу ничего не происходило, но скоро стоять на коленях стало очень неприятно. Как будто что-то впивалось в кожу, мелкая галька или…

Горох. Рука коснулась рассыпанных зерен. Она вновь забитая, тихая школьница, со слезами умоляющая учителей не ставить оценку в дневник. В этот раз просьба не сработала. Над ухом громыхает голос матери:

— Двойка с минусом по математике! Это как надо было умудриться-то, а?! Сколько это вообще – двойка с минусом?

Губы сами кривятся в плаче:

— Мама, пожалуйста, извини…

Аня не понимала, куда, стоит ей схватить хотя бы трояк по одной из точных наук, исчезает ее самая добрая, самая лучшая мама, которая поцелует на ночь, обнимет и не даст в обиду никому. Эта женщина не была ее матерью: искаженный, деформированный голос не мог ей принадлежать. Аня боялась смотреть на мать. Если поднять взгляд, обязательно увидишь, как в ее лице чевями копошатся минутки, цифры, сама математика, искажая, ломая, навсегда забирая у Ани самую любимую, самую лучшую маму на земле.

— Куда денешься, дура! Ты специально?!

Горошины больнюче впивались в коленки. Самые гадкие были расколоты даже не надвое, а на неровные зазубренные куски. Вместо двух половинок получались два противных, не равных друг другу колючих чевя…