Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 198

В проёме возник силуэт — высокий мужчина в тёмном пальто, за ним ещё несколько фигур. Холодный воздух ворвался в дом, всколыхнул занавески, заставил пламя керосиновой лампы затрепетать.

— А вот и мы, — произнёс Григорий Ордин, стряхивая снег с плеч и переступая через обломки двери. — Извини, что без приглашения, Клава.

Он вошёл в комнату с той особой грацией, которая отличала его от обычных людей — слишком плавно, словно каждое движение было выверено столетиями практики. За ним следовала женщина в строгом сером пальто с каракулевым воротником — Софья Августова. Лицо застыло в маске профессионального спокойствия, хотя глаза, цепкие и холодные, быстро оценивали ситуацию. Следом вошли двое крупных мужчин в одинаковых чёрных костюмах — слишком лёгких для зимы, словно холод не имел над ними власти.

Клавдия выпрямилась, вскинув руку со шприцем.

— Убирайся, — прошипела она, и в этом звуке было что-то нечеловеческое, древнее, пришедшее из времён, когда люди ещё жили в пещерах и боялись ночной тьмы. — Это мой дом. Моя территория.

— Территория? — Ордин поднял бровь. — Как первобытно, Клава. Мы давно перешли от территорий к сферам влияния. Куда более цивилизованно, не находишь?

Он сделал едва заметный жест, и двое мужчин бросились вперёд. Движения слишком быстрые для обычных людей — размытые фигуры преодолели расстояние до Клавдии прежде, чем та успела среагировать. Один ударил по руке, выбивая шприц, второй схватил старуху за плечи, отбрасывая от Ольги.

Шприц описал дугу и упал на дощатый пол с коротким стеклянным звоном. Но не разбился — прозрачная жидкость внутри всколыхнулась, поймав отблеск зимнего света.

Клавдия не сдавалась. Тело, казалось, обрело силу молодости — она извивалась в хватке, царапалась, кусалась, бормотала что-то на языке, которого не знал никто из присутствующих. Кольца на пальцах вдруг заискрились холодным светом, и державший её мужчина вскрикнул, словно ладони обожгло.

— Держите крепче, — спокойно приказал Ордин, снимая перчатки и передавая их Софье. — Она всегда была сильна в мелкой бытовой магии. Сильна, но предсказуема.

Второй подскочил на помощь, перехватил руки старухи, заломил за спину. Клавдия закричала — звук разнёсся по дому, похожий одновременно на вой волка и крик совы. Звук существа, не принадлежащего человеческому миру.

Ордин подошёл к Ольге, присел рядом, коснулся лба тонкими пальцами.

— Жива, — констатировал он. — И не пострадала, если не считать шишки на затылке. Клава всегда была слишком прямолинейна в методах.

Он поднялся, осматривая комнату. Сухие травы под потолком, глиняные горшочки с притёртыми крышками на полках, закопчённые свечи в старинных подсвечниках. Остановил взгляд на фотографиях в деревянных рамках.

— Сентиментальность, — покачал головой с лёгкой улыбкой. — Твоя вечная слабость, Клава. Столько усилий, чтобы казаться человеком. Столько десятилетий притворства. И ради чего? Чтобы в конце снова всё потерять?

Мужчины уже связывали Клавдию кухонными полотенцами, грубо усаживая на стул посреди комнаты. Она не сопротивлялась — силы, казалось, оставили её. Только зелёные глаза горели злобой и — что было удивительнее — страхом.

— Чего ты хочешь? — спросила она, и голос прозвучал сухо, как шорох осенних листьев. — Зачем пришёл?