Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 217

— Вы видели этого человека? — произнёс он, внимательно наблюдая за её лицом.

В глазах Ольги промелькнула короткая вспышка — мгновенное узнавание, погасшее раньше, чем она успела его скрыть. Терняев заметил.

— Значит, вы его знаете, — продолжил он, кладя перед ней фотографию. — Этот мужчина, по нашим данным, причастен к гибели как минимум пяти девушек из операции «Гетера». Скорее всего, он же стоял за смертью вашей тёти и Софьи Августовой. И всё же сумел ускользнуть. Кто он? Откуда взялся?

Ольга опустила взгляд. Пальцы на коленях чуть разжались, потом вновь сжались.

Трофим Игнатьевич резко встал и подошёл к окну. За матовым стеклом виднелась заснеженная площадь Дзержинского, почти пустая в ранний час. Редкие прохожие спешили мимо мрачного здания, не поднимая глаз.

— Я дам вам время, — сказал он, не оборачиваясь. — Час. Может быть, два. А затем вернусь, и мы продолжим. И поверьте, Литарина, в ваших интересах говорить. Следующий допрос будет не только мой — придут люди с другими методами.

Он снова сел за стол, выдвинул средний ящик и достал ещё одну папку — потрёпанную, с выцветшей надписью на обложке. Бумага была старой, с пожелтевшими краями.

— Я думаю, вы не до конца понимаете серьёзность положения, Литарина, — произнёс он устало, но с металлическими нотками в голосе. — Группа «Гетера» — не обычная агентурная сеть. Это нечто большее.

Он достал из папки несколько листов машинописного текста, выстраивая их на столе в определённом порядке. Буквы слегка расплывались — текст перепечатывался несколько раз через копирку.

— Операция началась в пятидесятом, — продолжал Терняев, не глядя на Ольгу. — Сначала как обычный сбор компромата на иностранных дипломатов. Стандартная практика. Но потом всё изменилось.

Он поднял глаза — серые, выцветшие от усталости, но по-прежнему цепкие. Ольга смотрела на бумаги, избегая его взгляда, но майор видел, как подрагивают её веки.

— Ваша тётка, Клавдия Антоновна, появляется в деле в пятьдесят втором, — Терняев перевернул страницу, демонстрируя схему со стрелками и именами. Палец остановился на линии, соединяющей два имени. — По нашим документам, она действовала как связная между высшими чинами руководства страны. Интересная роль для пожилой женщины из подмосковного посёлка, не находите?

Ольга молчала. Она сосредоточилась на своих руках — на обломанных ногтях, на маленьких царапинах от вчерашней поездки, на тонкой полоске потемневшего серебра на безымянном пальце от кольца, которое сняла и потеряла где-то между Москвой и Мамонтовкой.

Терняев достал фотографию и положил прямо перед ней. Молодая женщина с тёмными волосами, собранными в пучок, и внимательными глазами, смотрящими в объектив.

— Мила Файман, — произнёс майор. — Двадцать два года. Найдена задушенной в коммуналке на Большой Бронной. Соседи «ничего не слышали». Вы же знакомы с ней?

Ольга слегка вздрогнула. Терняев тут же выложил другую фотографию — светловолосая девушка с мечтательной улыбкой.

— Алина Морозова. Двадцать лет. Балерина. Нашли с проломленной головой у железнодорожной насыпи. Умерла в больнице после введения «неизвестного препарата». Знакомое имя?

Оно ударило Ольгу, как пощёчина. Перед глазами всплыло лицо Алины — живое, смеющееся, с ямочками на щеках, когда она рассказывала в гримёрке о последней репетиции. Они часто пересекались за кулисами — две девушки, понимавшие друг друга без слов, без необходимости объяснять те странные «встречи», на которые их обеих приглашали.