Тайна Скарабея - Татьяна Ван Страница 22

Поэтому он решил дождаться лучшего момента для передачи картины другому человеку, хотя в глубине души он уже понимал, что лучший момент – это сейчас. Тем более состояние Жени действительно тревожило его. Раньше она не была так эмоциональна; не кричала и не злилась, не язвила и не раздражалась.

— А что, если она стала более чувствительной из-за работы Скарабея? – спросил Арсений у самого себя.

Вопрос, прозвучавший в пустой галерее, повис в воздухе. Арсений не понимал, что ему теперь делать. И посоветоваться было не с кем, потому что за последние недели привык обсуждать все именно с Женей.

* * *

Когда Арсений вернулся с работы, дома было тихо. Только Федя сидел в одиночестве в их общей комнате и смотрел какое-то интернет-шоу в наушниках.

— Привет. Жени еще нет?

Арсений, на ходу снимая пиджак, прошел в комнату.

— О господи! Ты как-то неожиданно появился, – ахнул Федя, вынимая из одного уха белый наушник. – Напугал.

— Я спрашиваю: Жени еще нет?

— Нет. А должна быть?

— Вообще-то да. Она уже давно закончила с выставкой. Больше вроде никуда не планировала заходить.

Федя пожал плечами.

— Я пришел пару часов назад, никого не было. Может, она решила прогуляться или еще чего. Все-таки сегодня у нее важный день, волнуется и все такое. Впервые работу представляет на такой серьезной выставке. Даже я чувствую беспокойство, хотя не ее участник. А завтра вообще открытие. С ума можно сойти от тревоги. Вот она и пытается отвлечься. Если бы мою пьесу читали перед чужими людьми, я бы…

— Федь, сейчас речь не о тебе, – резко оборвал его Арсений и даже смутился своей реакции. В последнее время дома он становился нервным.

— Ладно-ладно, не кипятись, не чайник ведь.

— Прости. Был тяжелый день.

Арсений, вместо того чтобы, как обычно, повесить пиджак на вешалку в шкафу, бросил его на кровать и, закатав рукава белоснежной рубашки, пошел на кухню.

— А ты чего не переодеваешься? – крикнул вдогонку Федя.

Арсений распознал в голосе друга удивление. И правда, сейчас произошла нетипичная ситуация. Арсений всегда соблюдал вечерний ритуал: сначала он переодевался, убирал все вещи в шкаф, потом мыл руки, ворчал из-за разбросанных фантиков и грязной посуды, а уже после ел и пил чай.

— Позже переоденусь.

На кухне зашипел чайник.

— Очень странно, – донеслось из комнаты.

— Федь, у меня к тебе серьезный разговор. Подойди, пожалуйста.

— О, сейчас начнется взбучка!

— У нас проблемы, – вздохнул Арсений, когда его приятель сел на соседний стул. Он не разделял приподнятого настроения друга.

— Не понял, – изменился в голосе тот.

Арсений присел и в подробностях рассказал о разговоре с Кирой, о том, что она больше месяца назад вела себя неадекватно и хотела во что бы то ни стало заполучить картину.

— Да, именно поэтому Жене пришлось жить у нас, – задумчиво проговорил Федя. – Иначе бы ее там либо уморили, либо я не знаю, что сделали.

— Уморили – слишком громкое слово. Но факт остается фактом – раньше Кира была помешана на этой картине. Возможно, не меньше, чем тетя девушек. И вот сейчас она говорит, что работу Скарабея следует перепрятать, якобы она пробуждает в человеке все плохое, что в нем есть. С одной стороны, не поспоришь, а с другой – чистосердечное признание Киры не внушает доверия. Сначала я поверил в то, что она хочет исправить все, что натворила, но…