Тайна Скарабея - Татьяна Ван Страница 23

— Судя по тому, что ты рассказывал об этой семейке, все происходящее слишком напоминает актерскую игру. Кира будто пытается, как крыса, пробраться к домашней еде, но перед этим просит хозяев убрать мышеловки.

— Да. Якобы она ничего есть не будет и зайдет «просто посмотреть». Слишком резкая смена настроения. Выглядит фальшиво.

— Темная история. – Федя почесал подбородок. – Как я понял, Жене ты еще ничего не сказал?

Арсений отрицательно замотал головой.

— И правильно.

— А что думаешь насчет плохого влияния? Может, его и нет? Я в себе никаких изменений не замечаю, все такой же, – задумался Сафонов.

— Если честно, в последнее время ты чаще гундишь из-за грязной посуды. Но это ерунда. Другое интересно – сейчас ты разговариваешь меньше, чем обычно. Вообще ничем не делишься. Это твоя отвратительная черта. Думаю, все дело в том, что в Италии ты был популярным, был отличником, а в Камске стал отстающим. И сейчас, страшась снова стать аутсайдером, скрываешь ото всех то, что узнаешь от своей француженки и ее папаши. Прячешь, как хомяк еду. Жадничаешь, короче.

Арсений смотрел на друга не моргая. Он открыл было рот, чтобы возмутиться, но язык будто прилип к нёбу. Пришлось молчать, сгорая от внутреннего стыда. Никогда прежде он не обсуждал с другом последствия своего переезда: да, какие-то истории рассказывал, но не жаловался и не ныл, старался скрыть боль. Сейчас же Арсению показалось, что Федя видит его насквозь, залез к нему в душу, в самые потаенные уголки. Залез своими руками, покрытыми крошками печенья. Арсений поморщился.

«Как он все это понял? Почему он так легко сказал то, в чем я не мог сам себе признаться многие годы? Мне страшно оказаться в неведении. Я так боюсь, что буду выглядеть глупо… необразованно…»

— Мое предназначение – разбираться в людях. Я – драматург, – будто отвечая на его мысли, произнес Федя и демонстративно закинул ногу на ногу.

Арсений сжал кулаки, отвернулся и часто задышал. Лишь через несколько минут он смог успокоиться, начав анализировать слова Феди и вспомнив события минувших недель.

«Я месяц скрывал от Жени историю Гарольда Телфорда. Но делал ведь как лучше. Я перелопатил огромное количество неструктурированной информации, привел все в логическую и интересную последовательность. Чего еще надо?»

Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать. Жене не нужен был красивый текст, она нуждалась в оперативных фактах. Арсений, ознакомившись с документами и газетными вырезками, которые прислала Жюли, мог пересказать все Жене за несколько часов. Но он скрывал информацию и глубоко в душе радовался, что знает то, чего не знает подруга.

— Хорошо. В чем-то ты прав, – нехотя признал Арсений. – Тогда какое у тебя слабое место?

— А то ты не знаешь, – ухмыльнулся Федя. – Вообще-то у меня проблемы с самоопределением. Вчера я был историком, потом вдруг подался в драматурги, а в последнее время вновь начал задумываться о том, чтобы сменить направление. Я понял, что хочу вышивать крестиком. Вот только не надо смеяться, на этом можно зарабатывать хорошие деньги.

— При этом ты все еще считаешь, что твое призвание – драматургия, – напомнил Арсений.

— Да. Но я не могу на этом зарабатывать деньги, а кушать хочется.

— Ладно, я понял тебя. – Арсений потер глаза, а после поставил локти на кухонный стол и подпер подбородок.