Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 223

Но это была совсем не та Ольга, которую они помнили, — застенчивая девушка с мягким голосом и вечно виноватой улыбкой. Перед ними стояла женщина с прямой спиной и высоко поднятым подбородком, в строгом сером платье, напоминавшем офицерский мундир без погон. Волосы, раньше падавшие на плечи мягкими волнами, теперь были стянуты в тугой узел на затылке, открывая точёную линию шеи и острые скулы. Главное изменение — во взгляде: серо-зелёные глаза, когда-то лучившиеся теплом, теперь смотрели холодно, оценивающе, с той отстранённостью, которая приходит только через настоящую боль.

— Добрый вечер, товарищи, — произнёс мужчина, и его голос заполнил комнату. Негромкий, но отчётливый, с тем тембром, который заставляет вслушиваться в каждое слово. — Благодарю за пунктуальность.

Он сделал паузу, давая собравшимся оценить значение этих простых слов. Тонкие пальцы с ухоженными ногтями скользнули по борту пиджака, выравнивая несуществующую складку.

— Меня зовут Григорий Ордин, — продолжил он, делая шаг в центр комнаты. — Я представляю определённые круги в Министерстве культуры и других, скажем так, заинтересованных ведомствах.

Он обвёл взглядом лица девушек — не быстро, поверхностно, а медленно, оценивающе, словно проводя инвентаризацию. Ольга стояла чуть позади, неподвижная, как часовой.

— Вероятно, вы удивлены этим приглашением, — Ордин улыбнулся одними губами, глаза остались холодными.

— Наша основная цель, — голос стал звучнее, словно он говорил с трибуны, — заключается в развитии советской культуры, в обеспечении её превосходства над дегенеративным искусством Запада. В создании новой элиты, которая сможет правильно, в соответствии с линией партии, направлять эстетические вкусы народа.

Он начал неторопливо прохаживаться вдоль выстроившихся девушек. Шаги были мягкими, почти беззвучными, несмотря на тяжесть дорогих ботинок.

— Товарищ Сталин говорил, что писатели — инженеры человеческих душ. То же относится к актрисам, балеринам, ко всем представителям творческой интеллигенции. Вы — те, кто формирует образ советского человека, идеал, к которому стремятся миллионы.

Ольга наблюдала за девушками, замечая каждую реакцию — как переглядываются балерины из Большого, как нервно сглатывает вторая скрипка из оркестра Театра имени Вахтангова, как краснеет недавняя выпускница ГИТИСа. Лицо Ольги оставалось непроницаемым.

— Для этого, — Ордин сделал паузу, и в комнате стало так тихо, что слышно было гудение электрических ламп в люстре, — мы создали особую комсомольскую инициативу. Строго засекреченную. Участие в ней требует определённых… жертв. Но эти жертвы будут щедро вознаграждены — и материально, и карьерными возможностями.

Он остановился посреди комнаты, и резкий свет люстры отбросил его тень на стену — длинную, чёткую.

— Товарищ Литарина, — Ордин слегка повернул голову к Ольге, не оборачиваясь полностью, — уже является активным участником нашей программы. Она может подтвердить, что все обещания мы выполняем безукоризненно.

Женщина сделала шаг вперёд. Каблуки гулко стукнули по паркету. Она обвела взглядом собравшихся — тем взглядом, который раньше назвали бы надменным, но теперь понимали, что он скрывает что-то иное, более сложное и тёмное.

— Я подтверждаю слова товарища Ордина, — произнесла она голосом, в котором не осталось ни следа прежней мягкости. — Программа открывает невиданные возможности для избранных. Роли в Большом, закрытые кастинги в зарубежных фильмах, заграничные гастроли — всё это доступно участникам.