DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 233

Добровольцев не нашлось.

Расчистил осколки, зацепился за раму и одним движением перебросил себя внутрь. И выругался: оставшийся в раме осколок стекла распорол кожу на ладони и торчал наружу. Я, морщась, вытащил стекляшку, на пол закапало. Ранка щипала, как солью присыпали. Только столбняка не хватало.

Зато страх на какое-то время ушел, боль прогнала все прочие мысли.

— Ты там нормально?! – крикнул с улицы Витек. – Живой?

— Съели уже. Теперь переваривают. Все норм. Аккуратней перепрыгивайте. Стекло, падла.

Тряхнул рукой и огляделся. Кругом бетонное крошево, битое стекло, мусор. На зловещий замок с привидениями стоматология никак не походила.

— Пропусти! – раздалось сзади.

На пол сперва ссыпался Витек, а потом изящно спрыгнула Яна. Со стены на нас насмешливо поглядывал мозаичный медвежонок с забинтованной головой, щеку ему раздуло неправдоподобно огромным флюсом. Рядом с его мордой висел пожелтевший от времени плакат с надписью «Соблюдай технику безопасности!», на нем человек в желтом комбинезоне натягивал респиратор.

В иной раз я оценил бы иронию шутника, припершего сюда такой плакат. А сейчас лишь пожалел, что у нас нет противогаза. Зато почувствовал себя немного увереннее. Наверняка это повесил кто-то из старшаков, а значит, мы не первые, кто зашел в стоматологию. Следовательно, есть надежда и выйти.

— Куда дальше? – спросил Витек.

Янка тоже ждала приказов.

Лидером оба, не сговариваясь, выбрали меня. Возможно, потому, что это я придумал сраного стоматолога.

— Ну-у-у… – Я посмотрел на стену. Под слоем похабщины, граффити и тегов просматривался указатель. Налево – регистратура, направо – кабинет зубного. – Туда!

Выставив перед собой фонарик на манер пистолета и сжав перочинный ножик в руке, я пошел вперед. Бетонная крошка хрустела под ногами, и в голову все лезла глупая, но тревожная мысль, что я иду по крошеву из молочных зубов. Зубов тех, кто навсегда остался здесь.

Витек с Янкой затихли – им явно было не по себе. Никаких перешептываний – мы понимали, что находимся на территории чего-то хищного и опасного, от чего не отделаешься извинениями, записью в дневник или отобранным на неделю проводом от «Денди». Теперь все серьезно.

Обшарпанная дверь кабинета обнаружилась в конце коридора. Свет от окон сюда не добивал, и тьма казалась жидкой, непроницаемой, как смола. И с каждым вдохом ее все больше заливалось в легкие.

Кабинет был выпотрошенным: комоды у стен вывалили ящики-языки, ржавые инструменты и кюветы разбросаны, окно забрано фанерой, и только кресло с нависшей над ним бормашиной осталось нетронутым. А за подголовником виднелись очертания головы. Неужели…

Не давая себе времени на раздумья, я подошел к креслу и крутанул. Разумеется, Лёши там не было. Кто-то усадил в кресло жутковатую анатомическую модель человеческого торса из пластмассы. От досады я пнул безрукое-безногое тулово, и оно скатилось на пол.

— Лёши здесь не…

Я осекся, увидев лица друзей. Оба, бледные и напуганные, смотрели на меня, выпучив глаза. Тело отреагировало быстрее сознания: я сначала почувствовал, как волоски на затылке встают дыбом, а потом осознал, что смотрят они не на меня, а куда-то гораздо выше моего роста.

Не обернуться было нельзя. Глупый рефлекс, старше человечества, тот, что заставляет оленей застывать в свете автомобильных фар, а кроликов – ползти в пасть удаву, теперь выкручивал мою шею, против воли заставляя увидеть то, чего я видеть вовсе не хотел.