Они придут - Альбина Нурисламова Страница 24

— То есть, получается, я видел добрую бабушку, ты — красотку.

Мы поглядели на Колю.

— А ты? Кем ведьма для тебя обернулась? — спросил Ларик.

Про то, что это была именно ведьма, мы и не спорили. Мертвая ведьма в мертвой деревне! Хуже не придумаешь.

Коля сказал, что видел женщину, похожую на его маму. Мы знали, что Колина мать умерла, когда он был маленький, его растили отец и мачеха.

— Ведьма что-то дала тебе? Угостила или тоже поцеловала? — спросил Ларик.

— Погладила по голове, — негромко произнес Коля. — Сказала, как я вырос. Будто это и вправду была мама.

Голос его дрогнул, я подумал, что он заплачет, но Коля сдержался.

— А потом она обняла меня, прижала к себе. Мне было так спокойно и хорошо, как будто я шел-шел и пришел в какое-то прекрасное место. Но это было недолго. Я почувствовал запах — мерзкий, тухлый. Отстранился и… Как я мог подумать, что эта тварь похожа на маму? Я забарахтался, а она взяла и толкнула меня, а еще крикнула, что я соблазнился и теперь принадлежу ей!

Кого бы мы ни видели в начале, в итоге ведьма показала нам истинное лицо. Но самое ужасное, что каждый из нас так или иначе прикоснулся к ней, что-то получил от нее: еду, поцелуй, объятие.

В тот день мы, расстроенные, напуганные, ничего не понимающие, побежали обратно, а добравшись, сразу разошлись по домам. Не обсуждали ничего, никому не говорили о случившемся — по крайней мере, я уж точно молчал.

С той поры я не видел ни Ларика, ни Колю. Весь следующий день просидел дома, чувствовал себя разбитым, больным. Бабушка думала, я простудился, хлопотала, переживала, заваривала для меня ромашковый чай, который считала лекарством от всех болезней.

А через день приехали родители и забрали меня в город. Больше я не возвращался в Валерьяновку, как и сказал, бабушка умерла, а дом ее был продан.

Годы шли, я вырос, стал взрослым мужчиной. Можно было бы забыть о случившемся в тот летний день, сказать себе, что нам троим лишь почудилось: жара, усталость, игра воображения сделали свое дело.

Но я знал, всегда чувствовал: все это правда, и я еще столкнусь с последствиями того опрометчивого похода в заброшенную деревню. Ведьма не давала забыть: являлась мне во снах, тянула руки к моему лицу, хохотала над моим страхом.

— Соблазнился! Ты мой! — твердила нечисть, и, как я ни гнал от себя эту мысль, но сознавал: она не отстанет.

Не подозревал только, что последствия окажутся настолько ужасными.

Женился я довольно поздно. Может, подспудно понимал, что не стоит этого делать, то есть вообще никогда не стоит. Но главное — мне нельзя иметь детей, ведь ребенок будет принадлежать ведьме. Она наложит на него лапу, заберет его душу.

Моя жена забеременела — и я позволил себе понадеяться, что все обойдется. Не обошлось.

Все было так, как и рассказывал когда-то Ларик. Новорожденный младенец был ужасен: синяя холодная кожа, похожая на змеиную. У ребенка не было глаз, а крик его напоминал хохот гиены. Наш несчастный сын не прожил и часа, и, думаю, врачи боялись подойти к нему, а когда младенец скончался, вздохнули с облегчением.

С тех пор прошел месяц. Моя жена плачет каждый день. А у меня нет слез — только вина, огромное чувство вины и ужас.

Жена думает, что наш ребенок был серьезно болен, что такова судьба.