DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 245

— Комбинат «Химволокно номер четырнадцать», закрыт четыре года и три месяца назад. Вероятная точность моделирования – девяносто семь процентов. Передаю координаты!

— Принято, сынок! – тут же раздался ответ, уже без всякого смартфона.

— Ты замечательный!

В экономии больше не было нужды, детализация вернулась в норму. В трубе не было зубов. Никогда. Просто ржавая кишка, полная токсичного газа. Фантомы и иллюзии пропали.

Я лег рядом с Лёшей, глубоко вдохнул сероводород и вслед за прочими иллюзиями исчез.

* * *

Я проснулся резко. Показалось, что кто-то больнюче ущипнул за локоть.

Мне снилось, что я умер рядом с Лёшей. Но нашел его!

За окном [sound==undefined] трамвай, ненадолго затих, подбирая пассажиров с остановки, затем…

Я вскочил с кровати. За стенкой непапы тихо переговаривались:

— Зачем ты его опять поднял?

— Диагностика. Не нравится мне последняя выдача…

Прежний июль. Я был заперт в нем, стиснут душным воздухом, связан солнечными лучами.

Из кухни пахло надоевшей яичницей. Родительская дверь оставалась закрытой. Как и всегда. Стоило мне приблизиться, как…

— Ты молодец, – сказал непапа. – Ты заме…

— Это когда-нибудь кончится?!

Ответа не последовало. Я взялся за дверную ручку.

— Не дури. Иди ложись. Ты заслужил отдых. Полетаешь и…

Дверь в комнату родителей открылась легко. Она никогда не была заперта. Я просто ни разу не пытался, мне даже в голову не приходило.

Неродителей внутри не было. Стены никакого цвета, такой же пол. Разве что краем глаза удавалось заметить что-то похожее на серо-белую шахматную текстуру. Цвет ничего. Ни мебели, ни кровати, ни штор. Только черный прямоугольник плазмы на стене.

— Немедленно выйди! Иди спать! Не заставляй…

Голос непапы доносился из моей комнаты. Но я не слушал ненастоящих слов. Подошел к телевизору. Уставился в черное зеркало. В отражении мельтешило [not_found] ростом с ребенка, оно постоянно перетекало из одной формы в другую, меняло телосложение, уменьшалось, увеличивалось. Примеряло лица моих друзей.

Я опустил взгляд на ноги. Нормальные ноги. Обычные. Ущипнул предплечье. И заорал плазме:

— Что я такое?!

Она мгновенно включилась. Неродители лаялись вне поля зрения:

— Доигрался? Зачем ограничения снял? У него теперь выход в сеть…

— А как бы он завод тебе нагуглил?

— И что теперь делать?

— А у нас много вариантов? Вайпаем.

На экране Лёшу с кислородной маской на лице выносили с территории завода. План сменился, и врач в белом халате – обычный, не «стоматолог», – сдержанно рапортовал, что состояние стабильное и есть все основания надеяться на лучшее.

— Бэкап старый?

— Трехдневный. Нормально.

Родители Лёши обнимались в коридоре больницы. Счастливые. На фоне женский голос бубнил:

— Впоследствии стартап заручился господдержкой и стал неотъемлемой частью оперативно-поисковых мероприятий при пропаже несовершеннолетних. Программа способна обработать информацию в максимально сжатые сроки и выдать направление поисковым группам. Морально-этические споры, возникшие из-за того, что органоид якобы основан на личности настоящего ребенка, ведутся до сих пор. Но цифры говорят сами за себя. Процент успешных поисковых операций при использовании программы вырос с шестидесяти до восьмидесяти процентов.

Я всхлипнул. Картинки сменились. Мелькали буквы комментариев, наслаивались друг на друга.