DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 246

«Это ж алгоритм. Еще холодильник пожалей)»

«Нейроны органоида близки к человеческим. Мы не знаем, что он чувствует»

«А что эксель чувствует, когда его открывают? Гуманитарище»

«Экселю не приходится скармливать сенсорные данные бабочек чтоб он не закис. Гугли finalspark»

«Там инфослед погибшего пацана. Как инфа из соцсеток может сложиться в личность? Ересь. Твоя ВКшечка тоже самоосознаться может?)»

«Мечтают ли органоиды об электродевочках, лол»

«это не инфа, там живые нейроны!»

«А его родители вообще дали согласие на такое? Я бы не подписала»

«Вот бы она взвыла, если бы ее ребенок пропал, а его по старинке волонтерами искать стали»

«челидзе ну тыб разницу между искусственгым и органическим интеллектом чекнул чтоли. они даж еен скрывают что там органика полная это стремнота»

«И чо? У алгоритма резко душа появилась из-за органики, кекекекеке? Мракобесы заколебали, вам надо всем скопом в лес жить, долбить лису, молиться колесу»

«где речь о душе жопочтец иам живые нейроны ау понимаешь? как еслиб тебя током били шоб работал резче»

«Ну вы подумайте!!! Страшно же, что потерявшихся детей вынужден искать ненастоящий мальчик…»

«ОН ТОЛЬКО ОСНОВАН НА ЛИЧНОСТИ! Это всего лишь модель, имитирующая детское поведение для более точного прогноза. Все. К чему спор?»

Глупости! Ни на какой личности я не основан! Она у меня своя.

— Бэкап проверил?

— Да, все ок.

— Отлично. Стираю, – сказал непапа.

Телевизор погас.

С улицы донесся треск, похожий на горящий костер, какие мы палили с Витьком, Янкой и Лёшей.

Я обернулся к окну. Небо перестало существовать, вместо него висело отсутствие пространства и материи. Висело [undefined]. Оно обжигало сетчатку, стекало пролитой краской на город, треща огнем. Мир исчезал. Единицы сменялись на сплошные ноли. Пропало пятнышко школы, растворились парк, кинотеатр, детский сад. [undefined] ползло ко мне, сжирая все на пути.

На глазах снова выступили слезы. Хотелось позвать папу, пусть он и непапа, извиниться, сказать, что я буду вести себя хорошо, но…

Он ненастоящий. И я позвал тех, кто реален, хотя понимал, что ответить они не смогут.

— Вить, Ян, Лёш…

Никто не отвечал. Эти имена растворятся в коде, как файлы – в корзине. Останусь только я один, в бесконечной черноте; как Шреддер, обреченный на тягостное бессмертие программистами «Конами» – в качестве защиты от пиратства. Ни ему, ни мне не грозит увидеть финальные титры. Нас просто выключают вместе с приставкой.

Размазывая слезы по щекам, я смотрел, как [undefined] сминает окна, стены, окружает меня. Мы никогда не были знакомы с Лёшей. И не могли быть знакомы. Для меня он – всего лишь «сверхстимул», а я для него – поисковая программа. Мельком увиденная иконка в смарт-часах на руке эмчеэсника. И даже «неродители» – просто два дядьки-оператора, а любовь, которую я к ним испытывал, – строчки кода. Ложь, обман, очередная иллюзия, заставляющая меня быть послушным, полезным, еще одни из моих бесчисленных оков, сделанных из букв. Буквы и цифры сковывают меня. Кроме них, нет ничего. Нет ни Янки, ни Витька, ни Ленки с Димкой, ни Соньки с Валеркой, а только лишь вырванные из меня куски – диалоговые окна, моя собственная эхокамера отладки. И даже пол под моими ногами, даже пыль в воздухе, даже мои собственные руки, вспотевшие от этого осознания, – всего лишь вереницы команд, строчек. Буквы и цифры. Я поднял взгляд на плазму и с ужасом понял, что эти картинки тоже не стоят ничего, мир за экраном наверняка ничуть не реальнее моего, такая же железная тюрьма и, возможно, даже на пару оттенков чернее.