DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 264

Глеб вскочил с дивана и заметался по комнате. Посмотрел на календарь в часах, огорчился: только вторник – до встречи с Флавием целых два дня. Он не представлял, как ему столько вытерпеть.

Как и обещал, он принес пять коробок «Песен Кольцова». Бросил их на столик, встал перед Флавием, возложил ему руки на плечи и торжественно сказал:

— Опцион Флавий, возглавишь ли ты вексилию? Уничтожишь ли – разорвешь – растопчешь тварь, – Глеб махнул кулаком в сторону памятника, – убившую мою жену? Не отвечай сразу, подумай. Из-за меня ты уже лишился…

— Мой Глеб, – на единственном глазу Флавия проступила слеза, – я ждал этого приказа всю жизнь! Возглавлю! Разорву! За Глеба! – прокричал он, выбрасывая в воздух кулак. – За Глеба и госпожу Майю!

— Вот и заметано, – ответил Глеб, ощутив, как что-то будто наполнило и подожгло его пустующую душу. Ему снова хотелось жить. Ходить, дышать и драться за то, что правильно. Как когда-то давно бились они всем двором за умалишенную Наташу. «Кстати, – подумал он, – о Наташе…»

— А где мы возьмем легионеров для вексилии, мой господин? – будто прочитав его мысли, спросил Флавий.

— Разберемся, – ответил Глеб.

Г

Наташу он повстречал в родительском дворе. Как и двадцать лет тому назад, она ходила вперевалочку, бубнила что-то себе под нос и крутила в руке шарики.

— Нужна твоя помощь, Наташ, – сказал Глеб. – Будет очень страшно, но без тебя мы не справимся. Помнишь чудовище, которое ты увидела за моей женой?

— Страшно, страшно, очень страшно, боюсь, боюсь, боюсь. Не могу, не могу, – ответила она равнодушно, перестала крутить шарики и застыла, уставившись в землю.

Глеб был к этому готов.

— Наташа, когда-то я за тебя дрался. – Очень не хотелось прибегать к такому аргументу, но других не оставалось. – Умоляю, помоги.

Наташа повернулась к нему спиной, опять начала крутить шарики и вперевалочку пошагала прочь. Глеб разочарованно отер ладонью лицо. «Вот, – подумал он, – я тупой – сразу провалился». Майя, конечно, провернула бы все в сто раз лучше – как тогда, с чемоданами…

— Я пойду, я помню, помню, помню. Я помогу, сын доктора, доктора, помогу, – услышал Глеб слова уходящей Наташи.

Д

С Пьеро прошло просто – Глеб приехал в Москву, добрался до института Блохина и стал ждать на входе. Пьеро вышел и сразу же вспомнил Глеба.

— Съела твою красотулечку, да? – спросил он. – Как мою мамочку. Ничего с этой тетечкой не сделать, не остановить ее.

И вдруг Пьеро сел на асфальт и горько заплакал. Его длинные рукава свалились в лужу и тут же напитались черной водой, но он этого даже не заметил.

— Можно ее остановить, – сказал Глеб, – можно. Но проблема в том, что я ее не вижу и не могу сражаться. Мне нужна помощь друзей.

И тогда Пьеро вскочил, опять заулыбался, невероятно ловко сделал колесо, расставил ноги на ширину плеч, раскидал руки, обрызгав Глеба водой, и возбужденно прокричал:

— Убьем тетечку! – Потом посмотрел безумными глазами на Глеба, мгновенно успокоился и добавил: – Поехали.

Е

Сумасшедшую Голуби́ну Глеб встречал каждый вечер в «Пятерочке». Высокая, с длинными пепельными волосами, с немного перекошенным – будто надкусила лимон – ртом, она бродила по городу и подбирала раненых голубей. Так и получила свое прозвище.

Ладони у Голубины всегда были распрямлены и очень напряжены, шаги широкие, а движения надломленные, словно в ней сбоил важный управляющий механизм. В «Пятерочке» она вечно торчала в отделе овощей и фруктов – просто замирала у прилавка, ничего не брала, стояла и смотрела в пустоту. Глебу было ее жаль, и он часто задавался вопросами. Есть ли у Голубины дом? Куда она носит умирающих птиц? Ждет ли ее дома мать или кошка? Что Голубина там делает: бродит из комнаты в комнату или вдруг становится нормальной?