DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 265

Однажды он решил проследить за ней: следовал по улицам, потом зашел в «Пятерочку», но так и не дождался, когда закончится ее стояние у овощей и фруктов. Глебу представлялось, что в какой-то момент Голубина все-таки возьмет кочан капусты, пойдет на кассу, достанет маленький кошелечек и вытряхнет из него несколько монет, которых явно будет недостаточно…

Но нет, ничего такого в тот раз не произошло – она просто торчала в овощном; Глебу надоело, и он ушел.

Сейчас уходить Глеб не собирался. Он подошел к застывшей Голубине и сказал:

— Здравствуйте. – Помолчал и добавил: – Мне очень нужна ваша помощь.

Никакой реакции.

И тогда Глеб принялся путано рассказывать свою историю, уверенный, что добрая Голубина, спасительница голубей, обязательно проникнется. Но нет – она слушала равнодушно. Кассирша, привыкшая к ежедневным появлениям Голубины, крикнула Глебу:

— Отстань от нее, слышь, придурок! Больная женщина это. Чего тебе от нее?..

— Она моя сестра, – соврал Глеб.

— Я щас полицию вызову, поглядим, кто тут кому сестра!

Глеб махнул рукой и вышел из магазина. Шагал, корил себя за тупость, думал, что Майя бы точно как-нибудь выкрутилась, и тут увидел возле урны голубенка. С дурацким длинным клювом, покрытый нелепым желтым пухом, он сидел и противно пищал.

Глебу пришло в голову, что это испытание. Что сейчас он утешит и обогреет уродца, а взамен… Потянулся к голубенку, с трудом преодолевая отвращение, потому что с детства усвоил, что голубь – крылатая крыса, и тут услышал окрик:

— Стой… Не тронь!

Глеб обернулся и увидел стоящую позади него Голубину. Брови ее хмурились, оголились кариозные клыки, очи метали молнии.

— Я помогу, если не тронешь, – продолжила Голубина. – Клянусь сердцем птицы.

— Ну, раз сердцем птицы… – пробормотал Глеб, заглянул в сумасшедшие глаза Голубины и протянул ей руку. – Заметано.

Ж

Безумный Леня Бган строил из мусора звездолет. Известная личность – про него писали в городских каналах, и даже местная «Комсомолка» как-то взяла у Лени интервью. Глеб предложил ему три телевизора – для разбора на детали.

— Нужно пять, – сказал Леня Бган, – как раз столько мне на ионный двигатель надо.

Договорились.

З

Глеб часто видел всклокоченного мужика с пораженными трофическими язвами ногами. Он сидел в гимнастерке возле «Пятерочки», со всеми здоровался, даже с Голубиной, и пытался торговать пластилиновыми ежами с иголками из черных горелых спичек. Но и по двадцать рублей ежей брали плохо – людей пугали гноящиеся, похожие цветом на эти самые спички-иголки, ноги мужика. А вот милостыню в пластиковый стакан порой кидали.

— Ты сумасшедший? – спросил у него устало Глеб.

— Совершенно, – ответил торговец ежами, прикрывая ладонью стаканчик с мелочью. – И справка есть.

— Как звать?

— Помелов.

— За три тысячи поможешь?

— За три тысячи я и ногу свою съем!

Ударили по рукам, и измученный, слабо соображающий Глеб пошел дальше искать рекрутов. А гниющий Помелов сидел и радовался, что не потребовали справку, – ее отродясь не имелось, потому что был он не сумасшедшим, а пропитым алкашом.

И

Старый Афоня много лет подряд смотрел через витрину киоска телевизор. Продавщица его жалела – вся семья у Афони угорела, а у самого мозги от газа встали набекрень. Не выгоняла, угощала то шоколадом, то заваренным бич-пакетом, включала ему любимые каналы. Имени его никто не помнил, а назвать себя он не умел, но так сильно походил на опустившуюся версию актера Куравлева, что кличка появилась сама собой.