Черная Панна - Екатерина Стрингель Страница 28

— Так разорви брак с Елизаветой, и дело с концом, – стукнул кулаком по столу Черный. – Ваши встречи порочат доброе имя семьи Радзивилл.

— Не могу. – Лицо короля исказилось от боли. – Если я так сделаю, положение мира с Австрией пошатнется. Это недопустимо.

— Тогда вам следует перестать видеться с Барбарой, – резко оборвал Черный и посмотрел в глаза Сигизмунду Августу.

Барбара побледнела, по щекам потекли слезы. Она отвернулась от братьев и заглянула в глаза Сигизмунду. Бесплотный дух Насти чувствовал ее разрывающую на части боль внутри. Разлука с любимым даже на день доставляла ей невыносимые мучения. Сейчас же им предстояло перестать видеться насовсем. Слишком многое было на кону, чтобы продолжать тайные встречи.

— Басенька, не плачь, любовь моя, – голос короля казался непривычно мягким и тонким. Он прижал Барбару к себе и нежно обнял. Она заплакала навзрыд, не сдерживая себя, глаза Сигизмунда тоже заблестели, лицо покраснело. – Я поговорю с матушкой, и все обязательно решится. А до тех пор нам придется какое-то время не видеться, чтобы не навлечь на твою семью позор. Я буду писать письма каждый день и отправлять самого быстрого гонца.

Внутри полыхали гневные мысли, навеянные воспоминаниями духа Барбары о том, что Бона Сфорца имеет чересчур сильное влияние на сына. Хотелось сбежать от знати и придворных в глухой лес, закрыться с Сигизмундом в охотничьем домике и больше не выходить оттуда. Она знала, что Бона Сфорца никогда не отпустит сына.

Огромным усилием воли Барбара выпрямилась, одобрительно кивнула и вытерла слезы белым кружевным платком с вышитыми фигурными буквами «BR».

Лучи холодного декабрьского солнца заливали зал ресторана «Гетман», падая мягким светом на льняные скатерти, расшитые узорами, на прозрачные вазы со свежими цветами, кубки из толстого синего стекла, наполненные водой с лимоном, на керамические перечницы и помятые лица сотрудников ОРА, которые пытались прийти в себя после бурной ночи. В зале не осталось и следа от корпоративного пиршества накануне. Полы блестели кремово-коричневой плиткой, столы стояли ровно, а в воздухе витали запахи кофе, яичницы, колбасок и запеканки. Миловидные официантки в белых рубашках и юбках с национальным орнаментом суетились вокруг столов, принося блюда и напитки.

Глеб чувствовал себя более чем прекрасно, сказал, что после произошедшего его распирает от силы и бодрости. Он был готов свернуть горы, но Борис его осадил, напомнив про отстранение.

Перед Настей стояла большая тарелка с сырниками, а рядом вазочка со сметаной и вишневым вареньем. Лена заказала омлет с колбасками, Глеб самозабвенно уплетал драники с грибами и беконом, а Борис ел аппетитный салат с копченой свеклой, лососевой икрой и творожным сыром. Остальные агенты из минского отдела отказались приходить на завтрак, сильно перебрав накануне. А те, кто все же дошел, сидели с грустными лицами, вяло ели и пили много воды.

В аккуратной белой чашке с выпуклыми витыми узорами плескался кофе с молоком. Настя взяла ее в руки, невольно захотелось оттопырить мизинец на манер английских аристократов. Горько-сливочный вкус растекся по телу, отзываясь приливом бодрости в каждой клетке, пытаясь реабилитировать их после почти бессонной ночи. Настя решила держать в тайне то, что ей приснилась сама Барбара Радзивилл. Страшно даже представить, что же это может означать. Если ей и вправду предназначалось спасти дух Черной Панны, то она скорее сойдет с ума от недосыпа и кошмаров, чем доведет дело до конца.