Смертельная глубина - Уилл Дин Страница 3

— Уши, – говорит он, и, несмотря на десятилетия жизни в Коудоре, к востоку от Инвернесса, его шотландский акцент все еще очень силен. – Готовь уши, Брук.

Я здороваюсь с медиком Гонсалес.

— Эллен Брук?

Я киваю, она велит мне присесть. Скорее всего, мы единственные женщины на корабле. У нее длинные вьющиеся черные волосы и серьезное, напряженное выражение лица. С помощью отоскопа она осматривает мои уши, ведь именно они особенно чувствительны к перепадам давления. Много лет назад Джамбо сказал мне: «Водолазам в насыщении нужны чуйка и здоровые уши».

Гонсалес измеряет мне давление и проверяет дыхание, хмурясь еще сильнее.

— Все хорошо? – спрашиваю я.

Она кивает, мы обмениваемся взглядами. Я не знаю, что это значит. Кажется, ей не по себе. Приходит черед Джамбо, он снимает рубашку. Его тело покрыто шрамами, душа – тоже, и вместе они несут на себе следы многолетнего тяжелого труда. Он не флиртует и не выпендривается, когда раздевается, а лишь доказывает, что еще не слишком стар для нашей работы. Я в нем не сомневаюсь, но боюсь, что он начинает сам в себе сомневаться.

Медики обладают удивительной властью над водолазами. Это им решать, будем ли мы работать или поедем домой. У них есть доступ к сильнодействующим лекарствам. А еще могущество и почти полное отсутствие контроля со стороны – по крайней мере, на борту судна.

Я знавала тех, кто своей властью упивался.

Пронзительно кричит чайка.

«Дип Топаз» устремляется в Северное море мимо впадины Бьюкен, к востоку от Абердина. Пустынный горизонт лишен примет и опоры. Мир кажется чистым и нетронутым, но морское дно под нами пересекает обширный лабиринт из устьев скважин и трубопроводов, коллекторов и соединений. Это невидимая вселенная, доступ к которой есть только у водолазов на насыщении.

Инструктаж от капитана Леннокса мне снимать не разрешают. Он серьезно и почти грубо велит нам беречь себя. Говорит, что каждый из нас может в любой момент скомандовать «Стоп, машина!». Технически это так. Но, учитывая, что каждый день работы судна стоит больше ста тысяч фунтов и единственная причина, по которой оно вообще вышло на воду и обслуживается почти девяноста членами экипажа, заключается в том, чтобы обеспечить нам, шестерым водолазам, выживание, причина на это должна быть очень веская. Капитан велит нам не торопиться и избегать травм.

Другие водолазы сидят по обе стороны от меня. Майк и Джамбо, крепкий длинноногий американец и коренастый британец, – самые старшие и наиболее опытные. Оба бывшие военные. Я, Андре и Спок – младше их по возрасту. А еще есть Пакетик, местный салага.

— Я Эллен Брук, – говорю я, протягивая руку, хотя и сомневаюсь, что он не знает, кто я. – Почему тебя так прозвали?

Пакетик пожимает плечами.

Андре, получивший свою кличку в честь популярного в 70-х и 80-х рестлера, говорит:

— Пацан так чай пьет. Да, Пакетик? Любишь покрепче.

Я предполагаю, что Пакетик лет на десять младше меня. Ему около тридцати. Оливковая кожа, большие карие глаза, квадратная челюсть. До того как мы взошли на борт, я услышала, как он на другом языке говорил по телефону с матерью. Когда человек пытается успокоить родителей, это всегда понятно – и не важно, на каком языке он говорит.

Он отвечает:

— Я люблю чай крепче, чем ты, Андре. И ослиную мочу пить не стану.