Сказки на костях - Ксения Власова Страница 33

— Чего хотел? – спросила она. – Твое время еще не настало.

— А когда настанет? – невольно вырвалось у меня. – Сколько ему еще волком бегать?

Снова в памяти пронеслась картина, где человеческие кости со страшным хрустом ломались, превращаясь в звериные. Полный боли крик навечно остался в моей памяти, как крепкий сургучный оттиск на старом свитке. Жизнь в избушке научила меня не лезть в закрытые двери, но судьба царевича, обращенного в волка, вызывала горячее, как яркое пламя, сострадание. А может, я свою вину в том чуяла? Я ведь в тот день его на смех подняла, глупая…

— Пока дурь не выветрится, – равнодушно бросила Яга.

Волк тихо рыкнул, оскалил зубы и двинулся на нее. Она лишь вскинула бровь, бесстрашно наблюдая за ним, как за игривым щенком. Возможно, ей тоже пришло на ум это сравнение, потому что она вдруг добавила:

— А хочешь быть полезным, сопроводи завтра Василису на ярмарку. Расколдовать не обещаю, но хоть первый пятак положишь в кошель долга.

Мы с царевичем одновременно замерли, будто птицы в курятнике, в который заглянула наглая лиса. Я пришла в себя первой:

— На ярмарку?

— Ты же хотела мешок яблок выменять?

Я кивнула и с опаской поглядела на волка. Он сел на задние лапы и внимательно наблюдал за мной. По волчьей морде чувств не считать, но что-то мне подсказывало, что затея не привела его в восторг. В то же время отказать Яге он не мог. Кто знает, вдруг дорожка из череды поручений вернет ему человеческий облик?

— Хотела, – не стала отпираться я. – Но разве утром мы не идем к могиле мертвяка?

— Ты на кладбище не торопись, – таинственно ответила Яга. – А то окажешься там раньше времени.

Я тяжело вздохнула. Наставница любила загадки загадывать. Нравилось ей наблюдать за пытливым человеческим умом. За время, проведенное в избушке, я уже поняла: бесполезно выспрашивать правду. Яга любила ее выплеснуть на человека внезапно, как ведро с ледяной колодезной водой.

— Ладно, – пробормотала я. – Прогуляюсь на ярмарку.

Яга задумчиво склонила голову сначала влево, потом вправо. Жемчужины в гроздьях серег глухо стукнулись друг о друга.

— Повертись среди людей, – негромко посоветовала она, сбрасывая с себя равнодушие, как ненужную маску. – Послушай. Сырая земля полнится слухами. Некоторые из них на вес золота.

С этими словами, не попрощавшись, она поднялась по ступеням крыльца и исчезла за тяжелой дверью сеней.

— Сырая земля слухами полнится, – задумчиво повторила я и, осененная догадкой, запрокинула голову. – Сырая земля…

В небе загрохотало громче, чем на наковальне у кузнеца. Ослепляющие вспышки молнии вспороли темнеющее небо, будто ножом. На землю упали первые крупные капли. Я ладонью стерла их с лица и недовольно буркнула:

— Ну, Красно Солнышко, удружил! Попозже не мог стребовать должок с Яги?

В ответ яркая вспышка расколола небо надвое, а сверху полило как из ведра. Мы с волком рванули в разные стороны: он – в лес, а я – в спасительную тишину избы.

— Ладно-ладно! – крикнула я напоследок. – Твой долг, твое право.

Еще долго в раскатах грома мне слышался довольный смех Красна Солнышка.

Меня разбудили солнечные лучи, щекочущие лицо. Всю ночь ливень перемежался с порывистым ветром, едва не проломившим окно, но ближе к утру все стихло. Выглянув за порог, я с удивлением отметила, что на улице воцарилась такая благодать, будто вчерашняя буря мне привиделась. Лишь зеркальца луж, рассыпанных по дороге, убеждали: нет, разум мой чист и ясен.