Дух Офуми - Окамото Кидо Страница 33

— Может, и так, – усмехнулся Хансити. – А под деревом я вот что нашел…

Он разжал кулак. На ладони лежало маленькое темное перышко. Тацудзо невольно подался вперед, в глазах его промелькнул страх.

— Птичье перо…

— Похоже на соколиное. Ну-ка, почтенный, взгляни, – сказал Хансити, протягивая его старику-птицелову.

Тот долго и пристально изучал находку.

— Да. Сомнений нет. Это перо сокола.

— Значит, сокол опустился именно на это дерево, – заключил Хансити, указывая на вершину гинкго. – Ремешок на его лапе запутался в ветвях, и птица не смогла взлететь. Тогда кто-то взобрался наверх и снял её. Ветки обломаны, перо на земле… Всё сходится, не так ли?

С этими словами он в упор взглянул на Тацудзо. Тот стоял как громом пораженный.

— Да, это точно перо сокола, – подтвердил старик.

— Вот оно как!

Хансити внезапно вскочил и железной хваткой вцепился в руку Тацудзо.

— Ну, Тацудзо! Говори правду. Сегодня утром ты снял сокола с этого дерева?

— Да что вы, шутить изволите?.. Ничего я не знаю!

— Ничего не знаешь? А я тебе еще вот что скажу: вчера ночью у тебя в доме ночевал сокольничий из Дзосигая.

— Н-ничего подобного не было!

Голос Тацудзо предательски дрогнул. Вероятно, по тяжести руки он уже понял, кто перед ним, и побледнел как полотно. Хансити видел, что перед ним не закоренелый злодей, и повел атаку еще решительнее.

— Эй, не надейся меня провести. Я и без тебя знаю, что дзосигайский сокольничий Ёсими Сэндзабуро встречается с О-Суги именно здесь. Итак, отвечай: сокола снял ты или Ёсими?

— Батюшка… вы меня зря мучаете, – совсем затрясся Тацудзо. – Я и вправду ничего не знаю.

— Опять упрямишься? А ведь ты не хуже меня знаешь: за сокола – смерть. Головы тебе не сносить. Но у нас есть особые обстоятельства. Если выдашь птицу по-хорошему, на этот раз всё можно будет уладить миром. А если нет – пойдешь со мной под стражей. Выбирай сам.

— Но, почтенный… дом-то здесь не один. Вокруг полно соседей. Ну, сломаны ветки, ну, лежит перо – с чего вы решили, что это непременно я?

— Не юли! Даже если сам не лез, без тебя не обошлось. Ты ведь только что кричал возчику, что к вечеру у тебя непременно будут деньги. Откуда бы им взяться, если не от продажи сокола? Ну? Говори. Снял ты его или Ёсими?

Хансити усадил его на скамью и навис над ним грозной тенью. Тацудзо онемел. И тут у входа послышался легкий шорох. Хансити заметил: под тенью ивы стоит О-Суги и жадно заглядывает внутрь. Как только она встретилась с ним взглядом, тут же бросилась бежать.

— Ах ты, негодница! Как раз вовремя!

Хансити оттолкнул Тацудзо и выскочил на улицу. О-Суги уже успела отбежать на несколько саженей. Он мгновенно сообразил, как её остановить: схватил прислоненный к стене длинный птицеловный шест и помчался следом. Настигнув девушку, он ловко ткнул концом шеста ей в голову. Это был настоящий рабочий инструмент с липким птичьим клеем. Клей намертво прилип к её волосам – от самого виска до основания прически. О-Суги забилась, точно воробей в силках, но вырваться не смогла. Хансити отбросил шест и подхватил её за плечи.

— Назад!

Так О-Суги была втащена в дом Тацудзо. Старик-птицелов, впервые в жизни видевший, как человека ловят на клейкий шест, лишь изумленно вытаращил глаза.

— Ну, теперь вас двое. А ну, выкладывайте всё! О-Суги! Зачем ты подглядывала? Ты ведь ночевала здесь и всё знаешь. Кто снял сокола?