Черная Панна - Екатерина Стрингель Страница 35

Зуб на зуб не попадал, ноги сводило от холода, ресницы покрылись льдом, уши сильно болели, виски сдавливало от головной боли. Хотелось только одного: как можно быстрее подняться. Из последних сил она взобралась по лестнице, схватила пальто, брошенное на полу, оделась и поплелась закрывать проход рожками в каминном зале.

Настя подскочила от неожиданности: возле огромного камина виднелся темный силуэт. Присмотревшись, она поняла, что это Арсений. Он стоял, повернувшись к ней спиной, руки сложены сзади в замок.

— Боже, вы меня напугали! – воскликнула Настя.

— Как все прошло? – спросил он не поворачиваясь.

— Весьма продуктивно, – сухо ответила она, направляясь к выступам в форме рожков. В этот раз руки быстрее отошли от холода. – Он сказал, что исчезновение короны как-то связано с проходом между Несвижским и Мирским замками. Но я считаю, что это бред. Между ними не может быть прохода чисто технически. Вы что-нибудь слышали об этом?

Арсений ничего не ответил, только нервно усмехнулся и тяжело вздохнул. После небольшой паузы повернулся, и она увидела несчастное, уставшее лицо. В руках он держал аккуратно сложенный клетчатый плед и протянул Насте. Она быстро расправила его и укуталась.

— Спасибо…

— Я бы хотел пригласить вас поужинать со мной, – он говорил тихо и спокойно, пытаясь скрыть волнение. – Пойму, если откажете, но, если все же согласитесь, приму за честь. Я распорядился приготовить любимое блюдо одной важной для замка особы. Уверен, вам понравится.

Настя поколебалась, продумывая возможные хитрые мотивы директора, но в итоге решила, что это отличная возможность расспросить получше о том самом проходе, и согласилась.

— Зайду за вами в семь. – Безупречная улыбка снова засияла, он развернулся и ушел быстрым шагом.

Горело несколько десятков свечей, они переливались желто-красными оттенками и устраивали театр теней в обеденном зале. Помнилось еще из школьных экскурсий, что этот зал использовался только для семейных застолий семьи Радзивиллов. В обычное время он демонстрировал музейные экспонаты, и заходить за ограждение строго запрещалось. Но в этот вечер преграды убрали, и Настя стояла на выцветшем ворсе раритетного ковра.

Посреди зала располагался овальный деревянный стол, сервированный салфетками, подсвечниками, белыми тарелками с позолотой и винтажными приборами. Вокруг располагалось двенадцать стульев с красной бархатной обивкой. За столом виднелась открытая дверь, которая вела в креденс – комнату для хранения посуды и столовых приборов. Оттуда доносился аппетитный аромат жареного мяса с чем-то сладким и пряным. Желудок предательски сжался, моля не сопротивляться, принять ужин и насладиться блюдами, которые вот-вот появятся на столе.

Из полумрака в свете свечей выглядывали огромные картины, развешанные по периметру зала. И вовсе не жутковатые портреты, а сцены из жизни Радзивиллов.

С полотна на стене слева смотрели две брюнетки в платьях эпохи позднего Ренессанса с веерами в руках и белыми скомканными платками. Справа от стола висели картины с мужчинами, стоящими в доспехах и черных княжеских одеяниях. Еще слева от стола находилась изящная печь с ажурными ставнями, выложенная невероятной красоты белой плиткой. Слева от нее на боковой стенке висело громадное полотно. На нем мужчина в бело-красной мантии держал корону над головой светловолосой женщины в голубом платье. Она стояла перед ним на коленях и как будто молила о пощаде. На ее лице отражалась вся грусть мира, переплетенная с надеждой и обреченностью. Остальные люди смотрели на нее с презрением, свысока.