DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 4

— Там времени нет, – рассказывал, прикрыв глаза, Мухомор. – И меня вроде нет, но все равно вижу и чувствую. Вокруг как бы пар, огонь, падают звезды, что-то бурлит. И я знаю, что это навсегда. И еще очень больно, но не так, как когда зубы сверлят, а из-за того, что… – Он беспомощно пожимал плечами. – Сань, я не знаю, как объяснить. Вот ты здорово книги рассказываешь, легко бы все описал. Я тебе лучше нарисую как-нибудь… Слушай, может, давай опять про Стальную Крысу? Или к озеру, а?

Потом мы мчали на великах, и ветер лизал мое вспотевшее лицо. Я пытался представить сны Мухомора, но не получалось: рисовались мультяшные картинки и тут же расплескивались по моей памяти.

Мы повесили тарзанку на торчащий над обрывом дуб. Разбегались и летали по широкой дуге над пропастью. Разумеется, бабушке я об этом аттракционе не рассказывал, она бы мне за такую эквилибристику точно сняла башку.

Как-то я летел над обрывом, вцепившись в перекладину. Пейзаж мельтешил, и меня вдруг осенило.

— Слушай, у тебя же папа экстрасенс, – начал я, ступив на землю. Мухомор пожал плечами – он не любил об этом говорить. – Чего он тебя не зарядит… не починит… Ну, чтобы кошмары закончились?

Мухомор не ответил. Разбежался, вцепился в перекладину и полетел, зажмурившись, над бездной.

— Ты слышал про детские рассказы о других жизнях? – спросил он как-то вечером.

Мы сидели в сумерках у моего подъезда. Я упирался спиной в нагретую за день металлическую будку, смотрел на позолоченное закатом небо, лузгал семечки и ощущал на душе необъяснимую тоску.

Не дождавшись ответа, Мухомор продолжил:

— Говорят, дети могут рассказать свои другие жизни. Ну, как ты мне вот – книжки. И мой папа… Он боится. Странно при его-то… работе, но вот так. Это у него, как мама умерла, началось. В общем, ему очень надо убедиться, что смерть – не конец.

Я слушал и ощущал, как леденеет спина. Железная будка отдавала накопленное тепло, но футболка все равно стала мокрой и холодной, словно я вылез из реки.

— Он стал водить меня к людям. К другим экстрасенсам, к гадалкам, шаманам и колдунам, – рассказывал Мухомор. – И они там разные вещи со мной делали. Давали напитки, читали всякое, запирали, заставляли нюхать какие-то гадости… Мне все это не очень, но папа просил. Хотел, чтобы я вспомнил другую жизнь. А не работало. Я раз попытался его порадовать и что-то выдумал, но не получилось, побил он меня за это. Потом плакал, извинялся, игрушек надарил…

Мне почему-то очень не нравилась эта история. Хотелось проорать что-нибудь дурацкое, отвесить Мухомору пинка – что угодно, лишь бы он опять стал собой, дружбаном, с которым мы гоняли на великах и строили плотины.

— А потом со мной сделали что-то такое… – Мухомор поморщился. – И мне стал сниться сон. Я пересказывал папе, но ему не нравилось. А еще он все время мой сон забывает, хотя память-то у папы ого-го!

Мухомор помолчал, потом продолжил:

— Я-то понимаю, что он хотел, чтобы я среди строящихся пирамид, возле мушкетеров и рыцарей… А у меня про лаву, пар и падающие звезды. Сань, – он посмотрел на меня с надеждой, – как думаешь, может, это какое-то суперпрошлое? Или будущее?

— Блин, не знаю, – подумав, ответил я. – У тебя ж там ни динозавров, ни мамонтов. Роботов и бластеров тоже нет. – Вдруг меня осенило: – Слушай, а если эти колдуны тебя прокляли? Меня тут бабушка научила одной штуке… Говори за мной! – Я быстро-быстро забормотал: – Отче наш, иже еси…