Возвращение Гетер - Алексей Небоходов Страница 42

На пороге стоял мужчина лет тридцати, подтянутый, в хорошем сером костюме. Светло-русые волосы коротко подстрижены, лицо гладко выбрито. Серые глаза смотрели внимательно и спокойно, но с особой цепкостью, выдающей профессиональную наблюдательность.

— Капитан государственной безопасности Родионов, — представился он, показывая удостоверение в красной обложке с гербом. Документ мелькнул перед глазами Никона Трофимовича и тут же исчез во внутреннем кармане пиджака. — По поводу смерти вашей дочери, Анны Никоновны Ставицкой. Могу я войти?

Никон Трофимович молча отступил в сторону. Родионов вошёл, аккуратно вытер ноги о коврик — жест вежливости, настолько обыденный, что казался неуместным при его должности и цели визита. В прихожей капитан коротко, но внимательно оглядел фотографию Анны на стене, вешалку с верхней одеждой.

— Пройдёмте в гостиную, — сказал Никон Трофимович, и Родионов кивнул, будто ему было всё равно, где вести разговор.

В гостиной уже сидел Сергей Витальевич — успел перебраться с кухни и теперь нервно протирал очки носовым платком. При виде капитана КГБ он неловко поднялся, пряча платок в карман. Ладонь, протянутая для приветствия, заметно подрагивала.

— Сергей Витальевич Ставицкий, — представился он. — Муж… вдовец Анны Никоновны.

Родионов пожал руку — коротко, сухо, без давления.

— Присаживайтесь, — кивнул он, и в этом жесте было нечто такое, отчего муж Анны почувствовал себя не хозяином квартиры, а посетителем в чужом кабинете.

Капитан занял место во главе стола — там, где обычно сидел Никон Трофимович во время семейных застолий. Достал из тонкого портфеля папку в казённой серой обложке и рабочую тетрадь в коричневом переплёте, аккуратно положил перед собой шариковую ручку. Каждое движение — точное, выверенное, доведённое до автоматизма.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — сказал он, раскрывая тетрадь. — Чисто формальных. Для закрытия дела.

Никон Трофимович сел напротив, сложив ладони на столе — спокойно, основательно. Сергей Витальевич примостился сбоку, нервно поправляя оправу, которая и без того сидела ровно.

— Какие могут быть вопросы? — Никон Трофимович приподнял подбородок. — Причина смерти установлена — сердечная недостаточность. На похоронах присутствовал представитель министерства. Все документы оформлены.

Родионов коротко кивнул:

— Совершенно верно. Но в силу особого статуса лечебного учреждения, где работала ваша дочь, и характера её работы, требуется дополнительная проверка. Стандартная процедура, ничего необычного.

Он раскрыл папку, пролистал несколько страниц — неторопливо, будто выигрывая время.

— Анна Никоновна работала в режимном отделении 4-го управления Министерства здравоохранения, верно?

— Да, — кивнул Никон Трофимович. — Врачом-терапевтом высшей категории.

— И как давно она там работала?

— Пятнадцать лет, — снова ответил старик. — С шестидесятого года.

— А до этого?

— Интернатура в Первом медицинском, потом ординатура там же.

Родионов записывал, хотя вся эта информация, несомненно, была в его досье. Почерк мелкий, буквы одинакового наклона. Ручку он держал слишком крепко — фаланги побелели от напряжения. Единственная деталь, выдававшая, что капитан не так спокоен, каким хочет казаться.

— Расскажите, пожалуйста, о круге общения Анны Никоновны, — попросил он, переводя глаза с Никона Трофимовича на Сергея Витальевича. — С кем она общалась помимо коллег? Были ли у неё близкие подруги? Может быть, встречи с кем-то, кого вы не знали?