Семь сувениров - Светлана Еремеева Страница 51

— Все на это указывает.

— Ничего подобного.

— Ну тогда… Почему ваш брат женился на ней, после того как она подала на развод с Огневым?

— Он женился на ней… Он женился на ней… только потому, что она сама его об этом попросила.

— Сама?

— Да. У нее не было выхода. Ей нужно было остаться в Ленинграде. Ей нужна была прописка. Она хотела работать здесь. Не хотела возвращаться в Тарту, откуда приехала в Ленинград. У нее там история одна вышла… Нет… Я не могу об этом говорить… К себе-то в квартиру она тогда прописаться не могла. Там жили родственники, с которыми она была не в ладах. Она и за Андрея-то только из-за прописки вышла. Но, к удивлению для всех, он вроде бы ее полюбил…

— А она его?

Константин Семенович не отвечал.

— Понятно.

— Что вам понятно?! – вспылил Волков.

Николай заметил, что профессор окончательно теряет терпение, начинает выходить из себя. Краснов никак не мог понять, отчего он так негодовал. Но в этом его неконтролируемом, взрывоопасном расположении духа было и некоторое преимущество для Николая. В таком состоянии Константин Семенович вполне мог наговорить лишнего, то есть того, что очень бы хотел скрыть от Краснова и что Краснов, со своей стороны, так горячо хотел услышать.

— Константин Семенович, – продолжил Николай. – Так вы говорите, что Александра Генриховна сама попросила Вениамина Семеновича вступить с ней в брак?

— Да. Фиктивно, конечно.

— И Волков сразу согласился?

— Нет. Не сразу. Только после того, как сам Андрей попросил его об этом. Он прислал письмо из колонии. Это было единственное письмо, которое он адресовал ему в те далекие годы. Вениамин ему тогда не ответил… Но просьбу выполнил.

— И что же? Они не любили друг друга? – спросил Николай.

— Как раз совсем наоборот! – ответил Константин Семенович. – Совсем наоборот.

Николай вопросительно посмотрел на своего собеседника:

— То есть вы хотите сказать, что он все же любил ее тогда?

— Нет. Ничего подобного. Они не любили друг друга, когда вступали в этот вынужденный брак.

— И как же?

— А так, что со временем она его полюбила. А затем и он ее. Мне даже кажется, что сильнее всего он любил ее в последние годы. Когда они с Васей ушли от него. И она любила…

— Даже так…

— Да… Но поймите, это лишь мой взгляд со стороны. Подтверждений моих слов вы нигде не найдете. Вениамин умер. Саша решила молчать. Вы сами знаете: она ни с кем не общается…

— Это очень затрудняет работу над фильмом.

Константин Семенович развел руками:

— Ничем не могу помочь.

— Хорошо, – продолжил Николай. – Скажите, а вы тоже знали Александру Генриховну еще до того, как они поженились с Андреем?

Услышав этот вопрос, Константин Семенович вскочил с кресла и принялся расхаживать по гостиной. Он молчал, то и дело оглядываясь на Николая. Подошел к камину. Поднял голову. Посмотрел на картину «Христос и грешница». Потом вернулся, снова сел напротив Краснова.

— Почему вы задали этот вопрос? Вы что-то знаете об этом? – тихо спросил он.

— Нет, – удивился Николай. – Я ничего об этом не знаю. Я просто догадался, опираясь на ваши слова, что вы знали ее с самого начала, с того самого дня, когда Вениамин и Андрей познакомились с ней на вечере, организованном на филфаке.

Константин Семенович опустил голову и провел по волосам рукой.