Черная Панна - Екатерина Стрингель Страница 59

Они еще долго обсуждали предметы искусства, которые добывали по всему миру и возвращали на законные места. Настя слушала не отрываясь, пока Арсений с воодушевлением рассказывал обо всем, во что посвятил его отец относительно замка.

В какой-то момент Арсений замолчал и внимательно посмотрел на Настю. Она аккуратно приложила губы к краешку термокружки и сделала еще один глоток. Этот «Эрл Грей» показался самым вкусным в ее жизни. Приятное тепло разливалось по языку и спускалось мимо бешено бьющегося сердца и прерывисто сжимающихся легких.

— Спасибо вам за помощь с лабораторией, – тихо сказала Настя. – Нам удалось найти кое-что очень важное.

— Пусть все получится. Ну а мне уже пора.

Арсений встал со стула и направился к тайной двери, но Настя окликнула его:

— Подождите. – Она тоже встала, Арсений обернулся. – А контейнер и термокружка?

— Точно! Совсем забыл.

Настя протянула ему посуду, собираясь прощаться. Наверняка он уже разузнал у Бориса о ее личной жизни и получил строгое предупреждение, чтобы даже не вздумал приближаться на пушечный выстрел. И он сдерживал обещание, ходя по тонкому льду.

Арсений взял в одну руку контейнер, в другую – термокружку. Затем шагнул в шкаф и скрылся в темноте.

Глава 3

Огни старого Вильнюса

Настя еще долго не могла уснуть, думая об Арсении, его сложном характере, и пыталась разобраться, что же она к нему чувствует: симпатию или раздражение. Когда силы окончательно покинули ее, сон окутал мягкой дымкой, отправив в лабораторию, где раз за разом отец пытался понять, что за голубой дым устремляется к небу. И каждый раз наука восставала против него, не давая никакого ответа.

Настя бежала через лабораторию, ее сердце бешено колотилось, как можно скорее хотелось открыть злополучную дверь и увидеть, что произошло с Барбарой дальше, все ли с ней в порядке. Потянув золоченую ручку массивной белой двери, Настя оказалась в коридоре перед еще одной такой же, из-под которой веяло холодом. Послышались чьи-то шаги, переходящие в бег. Настя обернулась и увидела испуганного Сигизмунда Августа, который быстро приближался к ней. Он распахнул дверь и отшатнулся с выражением крайнего ужаса на лице.

Жуткий запах разлагающейся плоти ударил в нос, нестерпимо воняло гноем и нечистотами. Настя снова почувствовала запахи во сне. Видимо, это слишком сильное воспоминание, которое оставило глубокий отпечаток в душе Барбары. Посреди комнаты стояла огромная темная кровать с балдахином, из которой доносились тихие стоны, полные отчаяния. Настя прикрыла нос рукавом пижамы и побрела вперед, боясь увидеть, что там.

В комнате оказалось пусто, ни докторов, ни служанок. Оно и понятно: тяжело постоянно терпеть такое зловоние. Сигизмунд же медленно приближался к кровати на трясущихся ногах. Облаченный в парадный кафтан, он только что вернулся из очередной поездки государственной важности. Откуда-то Настя об этом знала.

Он раскрыл балдахин, и перед его глазами появилась ужасная картина: на роскошной постели со множеством подушек лежало болезненно худое создание с острыми чертами лица, отдаленно напоминавшее красавицу Барбару. Все тело покрывали гноящиеся нарывы и кровоточащие язвы. Сигизмунд вскрикнул и отшатнулся, его перекосило от боли и ужаса.

Лицо Барбары исказилось страданиями, она бредила и стонала, не замечая, что муж рядом. Сигизмунд прикоснулся к ее волосам, чтобы погладить, но золотистая прядь осталась в руке. Он зарыдал от отчаяния, а та девушка, которая лежала на кровати вместо красавицы-жены, забилась в конвульсии от боли, заметалась в бреду.