Королева Лета, умри - Любовь Минеева Страница 59

В комнате не было никаких сундуков. С грустью слушая старуху, Ленька понял, что она основательно, совершенно очевидно съехала с катушек.

— …всё Майке, всё! До копеечки! А эта шалава со своим шайтаном пусть издохнет, как собака, под забором! Пусть издохнет!

— Ты что тут делаешь?

Строгий голос, прозвучавший откуда-то сверху, заставил вздрогнуть их обоих. В проеме стояла полноватая женщина лет сорока в деловом костюме – довольно измятом.

— Ты кто такой? А вы, баб Луиза, чего дверь не закрываете?

— Я друг ее внучки…

— Нет у нее никаких внучек, иди отсюда, а то щас милицию вызову.

— Майкин жених! – гордо представила старуха.

— А, этой внучки. Ну так скажи ей, пусть хоть навещает бабушку-то! А то она, бедняжка, только о ней и говорит.

Не прекращая болтовню, бойкая тетечка подхватила Леню под локоть и красноречиво повернула в сторону выхода.

— Я – соцработник, Ирина Ивановна. Приставлена к вашей бабушке, приглядываю за ней. Совсем плоха. Все путает, деменция это, старческая. Ей бы постоянную сиделку. Ты поговори с родными. Если надо, мы подскажем, подберем человечка.

Искать сиделку для бабки Луизы – последнее, чем он собирался заниматься. У нее есть целое семейство родственников, если что. Натягивая кроссовки, Ленька снова почувствовал эту тяжесть – безысходность, тупик. Зря только три сотни отдал той соседке. Ну, сделал все, что мог.

Соцработница гремела посудой на кухне, и старуха, словно бы тайком, скользнула в прихожую и снова вцепилась в него.

— Ты Майку-то мою найди.

— Постараюсь.

— Я-то не доживу уже, верно. Так что ты скажи ей правду.

— Какую?

Ленька готов был подыграть чему угодно, лишь бы старуха отстала и дала ему уже выйти из этой палаты психбольницы.

— А я ее на могиле написала. Всю правду. Найдешь могилу-то?

— Какую могилу?

Старуха наклонилась, и на секунду Ленька вновь заглянул в ее глаза. Абсолютно холодные, хитрые – ни искры безумия. И она прошептала ему на ухо:

— Плачущей Эльзы.

* * *

Вернувшись домой, Ленька получил суровый втык от матери.

Пришлось пропустить ближайшую «газельку» на Кумерташ, так как все билеты были раскуплены, и сорок минут торчать на вокзале. Телефон сел, и он ко всему прочему остался без связи. Пытался привести мысли в порядок, думая о бабке Луизе, Плачущей Эльзе и всем том, что она сказала. Где найти истоки этой легенды? Покопаться в интернете, а может, в школьном архиве? Но как он туда попадет? Обшарить все кладбище в поиске могилы некой Эльзы? Вика бы сейчас точно что-то придумала, но Вики не было рядом.

Он понял, что ему сейчас влетит, едва переступив порог. Мать, ясное дело, увидела его из окна, и по тому, как яростно звенела посуда, было ясно, что она злится. Заглянув в кухню, он тихо поздоровался. Мать – маленькая, кругленькая, похожая сейчас на разъяренного дракончика – мыла посуду.

— Явился?

Она зыркнула на него и снова загромыхала тарелками.

— Совсем от рук отбился, все шляется где-то, нет чтоб матери помочь… Огород зарос – жопой не влезешь, на картошке палец о палец не ударил, бардак развел по всему дому!

Ленька покорно присел за стол, ожидая, пока она выпустит пар. Мать ругалась очень редко: особо повода не было – учился он прилежно, ночами по деревне не шарахался, пьяным ни разу пойман не был. Вся мужская работа типа колки дров для бани и чистки снега лежала на нем, да и вообще он давно чувствовал себя настоящим мужчиной в доме, и мать неофициально это признавала, советуясь с ним по поводу крупных расходов или хозяйственных дел.