Тьма внутри - Альбина Нурисламова Страница 61

Виталий смутился. Эта женщина ставила его в тупик.

— Простите. Я от растерянности. Сам не ожидал, что… Что приду за помощью к ведьме.

— Если врачи не могут вернуть зрение, куда денешься, – вздохнула она.

— Откуда вы знаете? – пораженно спросил Виталий. – Или жена сказала?

— Разумеется, нет. Мне звонят – я называю время, когда можно прийти, говорю, можно ли вообще. Узнаю имя, а больше мне ничего не нужно знать. Я и сама увижу, в чем дело. Вы слепнете, и это необратимо. Отсюда ваши проблемы с женой и на работе. Надо понять, в чем дело, потому что причина не медицинская. Дайте ваши руки.

Виталий, как завороженный, потянулся к Эмме. Ладони ее были прохладными, она смотрела внимательным, цепким взглядом.

Он проваливался в зеленый омут, ему казалось, он тонет в прозрачной изумрудной воде, а потом внезапно глаза женщины напротив потемнели, налились чернотой. Стало трудно дышать, грудь сдавило, в желудке заворочался тугой ком. Виталий хотел сказать, что ему плохо, но тут Эмма выпустила его руки. Отбросила их от себя. Ему показалось, прошло минут пять, а на деле – около получаса!

— Что вы увидели? Знаете, кто виноват? – хрипло спросил Виталий.

Эмма смотрела холодным, непроницаемым взглядом.

— Знаю, – ответила она, – и вы тоже знаете.

«Карина! – пронеслось в голове. – Неужели она? Любовника завела? Или Петрищев разозлился, что у меня клиентов больше и премиальные выше?»

— Ваша мама, – негромко произнесла ведьма. – Вспомните, что случилось.

На Виталия будто ушат ледяной воды опрокинули. Он не вспоминал, месяцами старался не вспоминать. Но сейчас, снова взглянув в глаза Эммы, которые опять уже были зелеными, заговорил.

…Они с мамой всегда хорошо ладили. После смерти отца были одной маленькой командой, члены которой горой стоят друг за друга и сражаются со всем миром плечом к плечу.

Все изменилось, когда появилась Карина.

К тому времени Виталий уехал из Борового – поселка под Быстрорецком, где они с матерью жили. Отучился в университете в Быстрорецке, работал, квартиру снимал, на выходные почти всегда к матери приезжал: рассказывал, как дела, какие новости. С Кариной Виталий познакомился в магазине электротоваров, закрутился быстрый, стремительный роман.

Матери Карина не понравилась. С присущей ей прямотой (между ними не было заведено притворства и вранья) сказала об этом сыну. У нее, мол, глаз наметан, педагогический стаж почти сорок лет.

— Девочка неплохая, но пустая. В браке надо искать ровню, а Карина тебе не ровня. Пирожок без начинки. Ленивая, безынициативная, стремиться ни к чему не станет: предел мечтаний – сидеть дома и не работать. Вдобавок росла в детском доме. Кто ее родители? А ведь это важно. С генетикой не поспоришь. Да и дети такие часто понятия не имеют, какой должна быть семья, они ее никогда не видели. Тебе будет сложно с нею.

Виталий разозлился.

— Что за фашистские идеи? Ровня, не ровня! Ты говоришь о ней свысока, хотя даже не знаешь Карину! Стаж у тебя! Всех под одну гребенку гребешь.

А Карина потом сказала, что мать ревнует: раньше сын ее больше всех любил, а теперь невеста появилась, все внимание ей.

Так они с матерью и поссорились. На свадьбу она, конечно, пришла, подарок подарила хороший, но все равно общались редко, только по делу. Причем мать раскаивалась в своей резкости, пыталась с сыном помириться, а он не был против, скучал по ней, но знал: Карина не одобрит, воспротивится.