Не проси - К. Блэквуд Страница 70

Когда Лиза поднялась на этаж, Римма Петровна сидела за постом и заполняла журнал. Маленькая, сухая, с короткими седыми волосами, она была похожа не на медсестру, а на начальника пограничной заставы, которая уже двадцать лет держит оборону и давно перестала объяснять, от кого.

— Ларина? — не поднимая головы, спросила она.

— Так точно! Ой...простите, вырвалось. Да, я.

— Юморная. Пригодится. Ты опоздала на две минуты.

— Так у меня смена с восьми.

— А у меня — с без пятнадцати. Раз сегодня со мной, значит, тоже с без пятнадцати. Запомнила?

— Запомнила.

— Хорошо. Чай пьёшь?

— Да, иногда, когда на ночных сменах.

— Иногда тут не бывает. Либо пьёшь, либо падаешь без сил.

— У меня термос с зелёным чаем, обещаю, что буду его пить.

— Молодец. Садись. Слушай инструктаж и не отвлекайся.

Лиза поставила сумку под стол, достала ручку и блокнот. Римма Петровна скользнула по блокноту быстрым взглядом и одобрительно хмыкнула.

— Бумаге доверяешь?

— Больше, чем компьютеру.

— Значит, не совсем дура. Уже хорошо.

Она перелистнула журнал, ткнула пальцем в список пациентов.

— Второй этаж, терапия. Палат шестнадцать, заняты одиннадцать. Тяжёлых трое. Двести третья — Морозов, сердечник, ночью может задыхаться. Не пугайся, сатурацию смотри, кислород рядом. Двести седьмая — Власова, деменция, зовёт покойного мужа, иногда пытается уйти домой через процедурную. Дверь держать закрытой. Двести двенадцатая — Глебов, после инсульта, левую сторону не чувствует, зато матом кроет так, будто бы инсульта никакого и не было. Остальные — обычный набор: давление, живот, сахар, одиночество.

Лиза записывала быстро.

— В процедурной всё подписано. Ампулы по верхним полкам не переставлять. Холодильник закрывать плотно, он древний, пищит не сразу. Мусор выносить в конце смены. Санитарку не искать — бесполезно. Она появляется только когда сама захочет, как домовой. Если кто-то умрёт — звони мне, не геройствуй. Если кто-то упадёт — сначала смотри, живой ли, потом ори.

— Поняла.

— Теперь главное.

Римма Петровна закрыла обычный журнал, секунду подержала ладонь на обложке, будто ставила точку в конце нормальной части смены, и достала из нижнего ящика другой.

Он был потрепанный, в твёрдой серой обложке, с протёртыми углами. На обложке не было ни названия, ни номера отделения. Только маленький знак в правом нижнем углу: чёрный треугольник, внутри которого была приоткрытая дверь. Её не просто нарисовали — она была впечатана в тонкую бумагу багровым цветом, но от времени краска потускнела и теперь напоминала запёкшуюся кровь.

— Когда дверь открыта, — тихо сказала Римма, заметив взгляд Лизы, — это их проблема. Когда закрыта — наша. — Сегодня, надеюсь, обойдёмся без героизма.

Лиза посмотрела на знак и почувствовала неприятный холодок между лопатками. Она не стала распрашивать дальше.

Римма Петровна раскрыла журнал примерно на середине. Страницы были плотные, пожелтевшие, исписанные разными почерками. Где-то ровно, почти канцелярски. Где-то торопливо, с помарками. Иногда поперёк строки стояли короткие отметки красным карандашом.

Лиза наклонилась ближе.

«После полуночи — БЭ. Один возвратный. Мужчина. Без контакта. Уведён». Ниже:

«Ночь — БЭ. Женщина. Просила воды. Не дали. Уведена».

Ещё ниже:

«Под утро — БЭ. Двое. Один благодарил. Ответ дан: «Вам показалось». Последствий нет».