Неупокоенные - Альбина Нурисламова Страница 73

— Говоришь, погода сменится? Нет, брат, у нас всегда морось туманная. Те, кого ты видел, – покойники. Одни в поле замерзли, другие в лесу заблудились. Или сердце прихватило, как у бабули моей. А молодняк-то приметил? Эти на машине разбились, покататься решили после дискотеки.

Внезапно в соседней комнате заскрипело, зашаркали шаги – старческие, слабые. На пороге показалась старуха. Тимофей, чувствуя, как кружится голова, узнал пожилую женщину с портрета.

— Гляди-ка, бабуля встала! – громко сказал Иван.

— Не лежится, – прошамкала она.

Тимофей вскочил и попятился.

— Это розыгрыш? Один из твоих идиотских розыгрышей? Бабушка твоя жива на самом деле, да?

Старушонка затряслась от смеха.

— Нет, милок, уж тринадцать годков как померла. А ты кушаешь плохо. Брезгуешь, что ли? А ведь надо поминальное-то кушать, надо!

До Тимофея дошло, что на столе, кроме принесённого им, стоят блины, мед, кутья, пироги – то, что подают на поминках.

— Прекратите! Вы сумасшедшие!

Он рванул куртку, которую повесил на спинку стула.

— Погоди, Тима, не кипятись.

— Если ты в это веришь, с тобой не все в порядке! Иван, поехали, я тебя в город отвезу, тебе к врачу надо, это депрессия или…

Иван тоже встал со стула.

— Депрессии мои, проблемы со здоровьем – позади. Когда помер, ничего не болит. Только скука, тоска смертная. Но вместе нам веселее будет, намутим дел.

— Намутим… дел? – повторил Тимофей.

— А то!

— Ты меня убить хочешь?

Бабушка и внук посмотрели друг на друга.

— Зачем же мертвого убивать?

Тимофей затрясся.

— На мосту. Помнишь, что было?

— Ничего не было! Я вырулил, все хорошо.

— Не вырулил. Нету моста. Два с половиной года нету! Видимость плохая, там и не ездит никто. Живые-то из деревни разбежались. Машина твоя в речку упала, ты не выбрался, утонул. Девятый день сегодня. Я говорил тебе – событие. Соседушка моя печет, – Иван приобнял старуху за плечи, – бабуля.

Тимофей закричал, закрыв лицо руками. Он не верил. Не мог поверить. Но все складывалось одно к одному, а появившееся и пропавшее письмо от Ивана было лишь начальным звеном в цепи.

— Ты помер в этих краях, значит, наш теперь. Вместе, говорю же, веселее.

— За что? – тихо спросил Тимофей. – За что ты так со мной? Заманил нарочно, хотел, чтобы я здесь умер.

Иван развел руками.

— Родным, близким друзьям я такой участи не пожелал бы, сам понимаешь. Да и позови я их, не поехали бы: они-то знали, что я разбился три года назад. Погиб здесь, в Топольках, примчался сюда сдуру. Мать лежачая с того дня, как узнала про мою смерть. Инсульт.

— Я не…

— Конечно, ты не знал. Потому что не хотел знать. Сестра писала тебе насчет похорон, но ты или не открыл письмо, или в спам отправил.

Тимофей понял, что так и было. Однажды с электронного адреса Ивана пришло послание, в теме стояло: «Срочно от Ивана». Тимофей не стал открывать, сразу удалил, поскольку…

— Телефонный номер новый ты мне нарочно не оставил, – продолжал Иван, – думаешь, я не догадался? Не хотел со мной дружить, считал, что ты лучше меня, я тебе не ровня. Теперь-то придется!

Он улыбнулся, будто сказал нечто забавное.

— И потом, дружище, ты ведь тоже мне кое-что нехорошее сделал. С какой стати тебя жалеть?

Тимофей закрыл глаза. Это была правда. Потому он и срочное письмо не открыл: побоялся, Иван напишет что-то обличающее, гневное. Ждал повторных посланий, но их не было, и он успокоился.