Неупокоенные - Альбина Нурисламова Страница 72

Это была ложь, но Тимофей решил, что она во благо.

Иван кивнул, улыбнулся грустно. Может, не поверил?

Некоторое время они неловко молчали, сидя за накрытым столом.

— Ешь, я не очень голодный, – выдавил наконец Иван и разлил водку по рюмкам, оставив коньяк нетронутым.

Тимофей положил себе по чуть-чуть всякого-разного, чтобы не захмелеть на пустой желудок, с непривычки.

— Ты написал, тревожит тебя что-то, – осторожно сказал он.

— Есть такое дело. Одиноко мне, тяжело. Поговорить, пообщаться хочется, а не с кем. Всякий себя слышит. И погода тоскливая.

— Погода! – хохотнул Тимофей, желая разрядить обстановку. – Осень пройдет, зима будет, а там и весна. Это поправимо.

— Ты не понимаешь. Пусто у нас.

— Как же пусто, когда полная деревня народу? – удивился Тимофей. – Я, пока ехал, видел людей и в деревне, и около нее. Подумал еще, вот же неугомонные, шатаются под дождем!

Иван поднял на него глаза и улыбнулся.

— Ты молодец. Карьеру сделал, а? Как и мечтал. Машина крутая. В начальники выбился?

— Не прям в начальники. – Тимофей коротко рассказал, где он сейчас, чем занимается.

Что-то в поведении Ивана настораживало, и вскоре он понял, что именно. Приятель был, как пришибленный: шумливая говорливость его покинула, смотрел грустно, не подкалывал, исчезла раздражающая привычка поминутно прикасаться к собеседнику, чтобы привлечь внимание к сказанному.

«Заболел, быть может?» – подумал Тимофей, соображая, как подступиться к этому вопросу.

— А родители где? Или один живешь?

— Они здесь не жили никогда, в город переехали давным-давно, я еще не родился. Отец помер, мать там и живет, в городе, сестра с семьей тоже. А это бабушкин дом, она умерла, а дед на севере работал, погиб.

Иван мотнул головой, указывая на стену, где висели фотографии в рамке. На одном снимке – молодые мужчина и женщина: головы сдвинули друг к другу, позы деревянные, глаза неулыбчивые. На втором – та же женщина, но в почтенном возрасте, на вид около семидесяти. Морщины, потускневшие глаза, истончившиеся губы, седые волосы.

— Понятно, – сказал Тимофей, испытывая жалость к другу, который оказался в одиночестве.

Жены, видимо, не было. Собственно, жены и детей и сам Тимофей еще не имел и не собирался, это дело наживное.

— На мотоцикле гоняешь? – спросил Тимофей, думая, что сможет перекинуть мостик к теме здоровья, если Иван ответит отрицательно.

— Отъездил свое, – сухо проговорил Иван и выпил, со стуком поставив рюмку на стол.

В его словах было столько горечи, что Тимофей не решился расспрашивать дальше. Умолк, ожидая, что еще скажет хозяин дома.

— Так и живу, братишка. А люди-то… Говоришь, полно народу. Твоя правда, в Топольках много кто обитает.

Последнее слово не понравилось Тимофею. Зловеще прозвучало, и он спросил, хотя и не собирался:

— Что-то с ними не так? С жителями? Они странные.

Иван пожал плечами.

— Мертвые просто. Чего странного.

Тимофей оторопел. А потом сообразил: шутка! И неуверенно засмеялся.

— Зря смеешься. – Взгляд Ивана, направленный на гостя, сделался неприятным, хитрым, лисьим. – Топольки – место непростое. Тут, видишь ли, мертвые оживают. Кого схоронили на местном кладбище, кто помер в этих краях, тому покоя не знать. Застревают почему-то на земле. Вот и бродят.

— Ты спятил?