Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Мария Токарева,Елена Михалёва,Саша Гран,Дария Эссес,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Александра Рау,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Ирина Итиль,Оксана Токарева,Ольга Дехнель,Рия Альв,Софья Соломонова,Эдди Кан,Юлия Страница 76

Отчаяние придало Эли сил. Она хотела проломиться, найти брешь, но шипы рвали куртку и впивались в кожу, оставляя кровоточащие царапины. Эли попыталась перелезть стену, но стебли обвивались вокруг лодыжек, словно живые. Споткнувшись о коварный корень, она упала, ударившись коленом и вывихнув запястье. Острая боль пронзила руку.

Измученная, раненая, дрожащая от холода и бессильной ярости, Эли отползла от враждебной стены. Сил идти дальше не было. Под корнями огромного дуба неподалеку зиял провал – не пещера, скорее глубокая нора, вымытая водой или вырытая зверем. Забравшись внутрь, на подстилку из сухих листьев и земли, Эли свернулась калачиком, пытаясь согреться. В кармане куртки лежал контейнер с крошечным осколком камня из святилища. Эли достала его, машинально сжала в здоровой руке. Камень казался теплым.

И вдруг мир поплыл перед глазами. Стены корневого убежища словно растворились, сменившись калейдоскопом ярких пугающих образов. Эли видела людей в грубых шкурах, благоговейно склонившихся перед идолом на поляне. Видела ритуалы под полной луной, кровь, капающую на землю, слышала гортанные песнопения, прославляющие Мать Леса, Хозяйку Топи. Затем картины и звуки сменились – лязг топоров, треск падающих деревьев, дым пожарищ. Пришли другие люди, забывшие древний пакт, бравшие, не спрашивая, разрушавшие, не почитая. Эли ощутила чужую вековую боль и гнев – гнев оскорбленной, забытой богини, уходящей в сон до тех пор, пока кто-нибудь снова не потревожит ее.

Видение оборвалось так же внезапно, как началось. Эли лежала в темной норе, тяжело дыша, холодный пот стекал по вискам. Боль в руке и колене вернулась с новой силой. Но теперь Эли знала: это не случайность, не просто враждебность леса. Она разбудила нечто древнее, могущественное и глубоко оскорбленное. И это нечто не собиралось ее отпускать. Она очутилась в ловушке, во власти силы, которой не могла противостоять.

Несмотря на боль и страх, Эли заставила себя выбраться из убежища под корнями. Голод и жажда гнали ее вперед. Остался лишь один шанс: вернуться к лагерю. Эли хромала, придерживая поврежденную руку, и пробиралась сквозь туман, который теперь казался живым, дышащим, скрывающим неведомые ужасы.

Лес изменился еще сильнее. Земля под ногами стала мягкой и топкой, будто превращалась в болото. Стволы деревьев лоснились от влаги, покрытые слизью и пузырящимися наростами. Воздух наполнился густым, удушливым запахом гниения, смешанным с приторной сладостью тех незнакомых лиловых цветов.

Наконец Эли узнала очертания поляны, где разбила лагерь. И почувствовала, как желудок сжался от тошноты и ужаса.

Прочная палатка была проткнута толстыми, жилистыми корнями, вылезшими прямо из земли. Брезент, на котором лежало оборудование, почти полностью скрылся под ковром ярко-оранжевых студенистых грибов, пульсирующих в слабом свете. Металлические корпуса приборов покрылись толстым слоем ржавчины и зеленоватой плесени – они выглядели так, будто пролежали здесь десятилетия, а не дни. Над всем этим вился густой рой мелких черных мушек: их жужжание сливалось в монотонный, сводящий с ума гул.

Но самое страшное ждало у края поляны. Небольшой кролик, забредший сюда, попал в ловушку из быстрорастущих темно-зеленых лиан. Они оплели его тельце, врастая в мех, и на неподвижном боку уже проклюнулись шляпки бледных фосфоресцирующих грибов. Кролик был еще жив – маленький глаз дергался в немой агонии, наблюдая, как природа медленно и неумолимо поглощает его, превращая в часть себя.