Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Мария Токарева,Елена Михалёва,Саша Гран,Дария Эссес,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Александра Рау,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Ирина Итиль,Оксана Токарева,Ольга Дехнель,Рия Альв,Софья Соломонова,Эдди Кан,Юлия Страница 79

* * *

Спустя два дня охотники нашли ее на границе заповедника. Обезвоженную, истощенную, покрытую глубокими царапинами и синяками, с вывихнутым запястьем. Эли почти не говорила, а когда говорила, бормотала что-то бессвязное о живом лесе, о Хозяйке, о нарушенном пакте. Врачи списали это на шок, переохлаждение и обезвоживание. Ее официальный отчет о полевых работах был коротким и невнятным – почти все данные утеряны из-за «непредвиденных обстоятельств» и «поломки оборудования».

Но Эли знала правду. Она несла ее в себе, как шрамы на теле. Знание о силе, что дремала в Чернотопи, о хрупком, почти разорванном соглашении между миром людей и дикой природой. Стоя у окна больничной палаты и глядя на далекую темную полосу леса на горизонте, Эли знала, что Хозяйка все еще там. Наблюдает. Ждет. Перемирие заключено, но оно непрочно, как осенний лед. Угроза «ТерраКорп» никуда не делась. И все же теперь борьба Эли против них обрела новый, более глубокий и страшный смысл.

Машина отчаяния

Ирина Итиль

— Помнишь, я сказал, что если еще раз попадешься мне на глаза без денег, то я кишки тебе выпущу? – немного устало спросил Дикки Уголек, вытер чистой тряпкой нож, которым разбивал яйца на завтрак, и положил его в верхний ящик комода.

Сыпанув на желток соли, он задумался и добавил еще и щепотку острых специй: их стали щедро поставлять смуглые торговцы после провала весенней революции. Желудок и кишки Дикки протестовали, но он ничего не мог с собой поделать. Этот красный перец все делал вкуснее, особенно вкупе с бледнеющими лицами его клиентов.

Дикки был почти шесть с половиной футов роста, весил как тяжеловозная лошадь, а его удар мог бы свалить с ног вепря. При этом он был вежлив, даже учтив, и терпеливо объяснял должникам, из которых выбивал долги, почему не следует так безалаберно распоряжаться чужими деньгами. Для Дикки это был бизнес – как продажа спичек, угля или вон специй.

После неудачной весенней революции выжили только те, кто одалживал бывшим революционерам деньги, необходимые для существования, и те, кто выбивал эти самые деньги. Да, прозвище свое Дикки и получил за то, что рисовал на телах должников сумму, которую они задолжали.

Теперь Дикки сам одалживал кругленькие суммы отчаянным певцам не-революции.

— У меня деловое предложение! – пискнула Нелли Фокс.

Выглядела она действительно как лисичка: остроносая, в дырявой шали, с бегающими бледными глазами и нездоровым, лихорадочным румянцем на впалых щеках. Худющая, как бездомная псина, глазу даже зацепиться не за что: штопанные несколько раз чулки, с чужого плеча поношенное пальто, застиранный до серости воротник не по погоде легкого платья. Даже волосы ее, все еще густые, золотисто-русые, были неприлично коротко подстрижены. Косу она, видимо, недавно продала в какую-нибудь цирюльню на парик. Держалась Нелли не очень уверенно и все время прикасалась к непривычно голой шее, но рядом с Дикки любой бы держался неуверенно.

Яйца, помидоры и бекон весело шкворчали, распространяя умопомрачительный аромат, от которого желудок Нелли скрутило в голодной судороге: она не помнила, когда ела в последний раз. Вчера? Или позавчера? Дикки не предложил ей для приличия даже чаю или крепкого кофе без сливок, густой запах которого заставлял Нелли швыркнуть носом.