Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Мария Токарева,Елена Михалёва,Саша Гран,Дария Эссес,Виолетта Орлова,Борис Хантаев,Александра Рау,Анна Щучкина,Евгения Липницкая,Ирина Итиль,Оксана Токарева,Ольга Дехнель,Рия Альв,Софья Соломонова,Эдди Кан,Юлия Страница 80

Дикки снял с горелки сковородку и поставил на стол. Слева обстоятельно расположилась миска со свежим нарезанным хлебом, а справа – масло и баночка черничного джема. Кухня Дикки сияла чистотой, новизной, даже намеком на вкус, несмотря на его черную работенку. Нелли старалась не смотреть, как он заправляет за воротник кипенно-белой, отутюженной рубашки салфетку и начинает с завидным аппетитом поглощать завтрак, поэтому зацепилась взглядом за старый революционный плакат под часами.

Студенты-революционеры, размахивая веточками цветущей яблони, призывали строчками-елочками:

Долой рабов

и рабочий разврат!

Сестра, Брат!

Свергай пролетариат!

Нелли в своей дырявой шали, вылинявшей шляпке и грязных издыхающих сапогах казалась в этой кухне, выписанной из заграничного каталога, такой же неуместной, как и плакат с пафосным лозунгом, отпечатанный тайком в институтской типографии. Она помнила, как Роберт принес десять штук и попросил Нелли развесить их в женском институтском крыле. Они пахли свежей краской и надеждой, которая обернулась полным провалом.

— У моих исследований есть кое-какие результаты. – Нелли на секунду остановилась, чтобы проглотить накопившуюся слюну и перевести дух. Ее начало тошнить от обилия запахов.

— Ты говорила это год назад. – Дикки ловко разрезал ножом поджаренный бекон на мелкие кусочки.

Нелли невольно проследила за его движениями.

— На этот раз все иначе, – поспешно возразила она истеричным голосом, понимая, что, если сейчас не заинтересует его, скорее всего, отправится на дно реки в мешке.

Дикки поднял от тарелки скептический взгляд. Он терпеть не мог женские слезы, а Нелли уже была на грани. Медленно моргнув, она задержала дыхание и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Она рассеянно заметила, что его каштановые с проседью бакенбарды расчесаны, напомажены и, кажется, надушены не самым дешевым одеколоном. Вот только под ногтями Дикки все равно – угольная чернота, которую никаким мылом не вымоешь. Тошнота вернулась с удвоенной силой, и Нелли потратила последние силы на то, чтобы угомонить желудок и мелко дышать носом, как испуганный зверек.

— Вчера машина отчаяния заработала, она – дело всей нашей с братом жизни и заработала, – выдохнула Нелли, и в равнодушных глазах Дикки вспыхнул интерес.

— Получила много шума из ничего? – хмыкнул Дикки, но Нелли была слишком взбудоражена, чтобы ответить на колкость

Она достала из кармана проводок из лампочки накаливания, торжественно положила на стол и пододвинула к процентщику.

— Что это? – Дикки поднес его к глазам, повертел между толстыми пальцами. – Он позолоченный?

— Золотой. Он был медным, – торжественно поправила Нелли.

— И я должен поверить? Знаешь сколько таких ученых, как ты, ко мне на неделе приходит? И у всех все работает, пока не настает время отдавать долги. – Дикки нахмурился.

— Постойте… Я ведь пришла пригласить вас на последний эксперимент. Чтобы вы сами убедились, – поспешно пролепетала Нелли.

— Хм-м… Так что же она делает – эта твоя машина? – спросил Дикки, отхлебывая кофе. Вряд ли ему было очень любопытно, однако настроение после завтрака и кофе поднялось, и появилось желание поболтать.

Вот тут вспыхнули глаза Нелли.

— Мой отец, одаренный от природы математик, работал в проклятом колледже даже после того, как не защитил степень. Эти подлецы… – она сначала хотела вставить слово покрепче, но не решилась, – смеялись над ним, а ведь он оказался прав и потом незадолго до весенней не-революции вывел формулу, которой можно измерить степень человеческого отчаяния. Весь мир пронизан отчаянием: все атомы пронизаны его нитями, как паутиной. Отчаяние не только в человеческой природе, но во главе природы вообще!