Вторичка - Эра Думер Страница 79

Я скрючилась:

— Сколько раз просила, хватит звать меня этим глупым прозвищем.

— Разве глупое? Прости, привычка – вторая натура! Хочешь, будешь не Цветочком, а, я не знаю, – отец подумал, – цветком? Кактусом? О, я даже знаю, какое мороженое тебе подходит… Так, а дайте-ка нам во-он то…

Я покраснела, потому что свидетелем позора оказался пацан из очереди. Папа кинул червонец в монетницу и протянул мне эскимо в ореховой крошке – на упаковке был изображен еж. Выглянула из-за его плеча. Парня и след простыл. Сраженная наповал, я стиснула кулаки:

— Хватит!

— Ха-ха, да ты колючка! – рассмеялся отец.

Я разозлилась до слез и, отпихнув руки, протягивающие мороженое, развернулась и побежала прочь от папы.

— Вер! Куда ты?.. – услышала я. – Мы же мороженое не доели…

Я обернулась разок, чтобы увидеть, как папа, свесив руки с «ежиками», устало поглядел мне вслед. Потом что-то его укололо, он крикнул вдогонку:

— Цветочек! Ты… деньги на проезд забыла!

Но я, не оборачиваясь, шмыгнула под арку главного входа, и отправилась в поход без цели. Гуляла всю ночь по Москве, не имея в кармане ни гроша. Меня, идиотку, грызла совесть, но не смогла взять верх над гордыней. Если бы могла вернуться во времени в тот злополучный день, я бы обняла папу, поела с ним мороженого и уговорила пройти обследование в больнице. После смерти поздно каяться.

Вернулась домой к полудню, поймав попутку. Началось со странностей: квартира открыта, милиционеры расспрашивают о чем-то мою маму, фиолетовую от слез: она то кивает, то качает головой в отрицании. Сердце затрепетало, когда я, теребя лямку сумки, зашла домой и осторожно позвала ее:

— Ма-ам? Что случилось?

По своему обыкновению, под сочувственно-равнодушный взгляд двух служителей правопорядка, она залепетала, прижимая ко рту мокрый платок:

— Я уехала к первому уроку… Думала, ты уже в школе… Папа переживал, где ты, и у него началась мигрень… Тут еще это чертово землетрясение!.. Когда школу тряхнуло, у меня мигом оборвалось сердце. Я почувствовала… – мать всхлипнула и заткнула нос платком. – Дома я обнаружила твоего папу без дыхания… Мальчик со скорой констатировал с-см…

Мама завыла, закрыв лицо руками. А я гуляла. Я ничего такого не сделала, просто гуляла и заставляла папу нервничать. Сам виноват, раз не ходил к врачу и терпел головные боли. И о каком таком землетрясении толковала мать? Прогуливая первый урок, я наслаждалась свежим ветерком на набережной Москвы-реки! Навстречу бежали спортсмены, собачники выгуливали довольных питомцев, шумел транспортный коллапс… Это было рядовое утро.

Я никому не поверила. Бред. Розыгрыш отца: у него было много знакомых из сферы развлечений. Его друг-тамада, например, часто устраивал фальшивое «похищение невесты». Развод: и ряженые милиционеры, и мама-актриса.

Растолкав их, я отправилась в кабинет отца, где он работал над своими проектами. Узкое помещение с советской планировкой, только на углу стола – кровь, а папа – под простыней. Скрепя сердце отдернула ткань, ибо была тем еще неверующим Фомой. А там – блондинистые волосы и стрела, торчащая из спины. Или десять, как у дикобраза. Я не помню, не помню.

— Ян? – спросила я. – Ты что, взаправду умер?

Молчал.

— Ты не должен был так уйти. Ты Белый Вейнит. Их не сыщешь в природе. Их ночной яд очень сладкий, а дневной нектар – горький.