Вторичка - Эра Думер Страница 87

Девушка поочередно прикрыла уши, глаза и рот, имитируя трех японских обезьян. А потом показала большой палец. Я тяжко вздохнула, помотав головой: на Диану полагаться, как на дырявый черпак, которым приходится выгребать воду из тонущей лодки. Впрочем, выбирать не приходилось, из соратников только дед, бабка и внучка. Как в пресловутой «Репке». Тянем-потянем…

Стискивая шиповник, с которого все и началось и которым закончилось, прибавила шагу. Планировала собрать носилки из лапника и сучьев, а дальше как пойдет. Возможно, все же стоило воспользоваться услугами деревенских мужиков, но я считала кощунством перекладывать на чужие плечи свой крест.

С мрачными мыслями покинула окружные границы поселения, но тропинка привела меня к дому, что стоял противоположно выходу. Я выбрала другой путь, однако каждая из восьми дорожек, что лучами исходили от кострища в центре, выводила меня к другой, и так до бесконечности.

Переходя на бег, меняла маршруты и носилась на потеху шпане, вышедшей колотить крапиву палками. Согнувшись пополам, отдышалась. Попробовала еще раз и получила тот же результат.

«Не попрощаюсь, значит, – к горлу подступил ком. – Ничего. Ничего…»

Я смахнула грязь с поваленного дерева на окраине деревни и уселась. Подперла кулаками щеки, румяные от бега. Под серым небом расстилалось поле, примятое слоем снега – туда тоже не выйти, как ни пытайся. В электричке по пути на Этаж я узнала у газетчика, что на дворе двадцатое марта, масленичная неделя. Все встало на свои места: нашу команду разбила стилизованный под славянскую богиню Консьерж. Как Дежурная по станции или Ясень, она обладает силой, но, мягко скажем, не доходящей до божественных мощностей. Вечная масленица – борьба с темной богиней и постоянное поражение. Я загнула пару пальцев. Вряд ли совпадение. Мара связана со славянской мифологией, но богов в мире осталось только двое. Не без боли я поправила себя – один. Один, и это Чернобог.

Стоило мне подумать о моем пернато-чешуйчатом комраде, он моментально нарисовался:

Ты звала меня.

Я едва не рухнула с бревна. Посмотрела по сторонам, но никого не обнаружила и вздернула брови от удивления, услышав короткое:

Я внизу.

В ногах статуэткой сидел черный кот. Шрам пересекал один глаз, а второй бесперебойно светил желтым фонарем.

— Чернобог! – признаться, я обрадовалась, что на глухой Этаж проникла связь с внешним миром. – Привет.

Здравия желаю.

Кот покрутил мордочкой.

Янус?

В сердце дикобраза вонзилась свежая иголка. В ушах зазвенела от натяжения тетива, наконечник разорвал воздух, проник в ауру Яна, чтобы пробить его сердце насквозь. Сизые глаза, в которых не теплилась жизнь, смотрели прямо перед собой, с упреком. Ян сказал мне: «Вон отсюда». Это были последние слова моего напарника, и, черт бы его побрал, как же я тосковала. Но вдруг…

Вдруг, если произнесу вслух, что напарник мне… импонирует, а Ян – возьми и оживи, что тогда? Это будет жутким позором. Надеялась на лучшее, а готовилась к худшему, что выдавало во мне самую настоящую Луну в матроске, пусть и с пессимистичными наклонностями. Гляди на вещи трезво – и найдешь выход даже из зацикленной деревни у черта на рогах. А по пути вытащишь бренное тельце Януса из лап Смерти. Мечты-мечты.

Я засунула руки в карманы и посмотрела на ботинки: