DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 90

А потом отпустил и смешно запрыгал по проулку – ноги во все стороны, сзади волосатый хвостик.

Прошка бегом к своим на квартиры. Это ж надо такого страху натерпеться! Чего только не привидится посередь зноя!

В ихних комнатах наткнулся сразу на нового члена труппы – Петр Николаич откуда-то притащил. Длинный, лысый, а грабки такие – только доски ломать. Месье Лоран. Ох и лютая у него куколка! Такое он с ней вытворяет! А говорит как? На разные голоса!

Прошка перед месье гыкал, руками махал, рожи корчил – свою пантомиму показывал, дескать, целый диявол по переулкам этим проклятым ходит. Рога вот такенные. И хвост.

Месье Лоран понял, зевнул и сказал:

— Никакого дьявола не существует, а если бы он и был, то был бы похож на европейца.

Тогда Прошка про карточку вспомнил, вытащил ее и сунул под нос непонятливому французу.

— Этьен Робер. Фантасмагория, – склонившись, прочел тот.

Лысый череп, туго обтянутый кожей, блестел крупными каплями пота, и Прошке показалось, что вот этому черепу-то рога чудо бы как пошли.

4

— Истина и добродетель – подруги искусства. Хотите быть автором? Хотите быть критиком? Станьте сначала добродетельным человеком!

Софи прыснула в платочек. Робер, сухой и длинный, раскорячившись пауком, стоял между палатками. Руки воздеты вверх, на голове – выцветший на солнце рыжий цилиндр.

«Ну, циркуль, истинно циркуль», – подумала Софи и снова не удержалась. Хихикнула уже в голос.

Робер услышал, выпучил на нее глаза и что-то заковыристое прокартавил себе под нос.

— Ерунда! – отмахнулся Пьер.

Привстал с тюфяка, вытянул руку, набрал полную грудь воздуха, но сказал только «ой», охнул, ахнул, схватился за живот и побежал, на ходу стягивая штаны…

Армия, прущая через выжженные земли, воняла дерьмом, будто вол. Попросту говоря, одной рукой держала саблю, а другой придерживала рейтузы. На привале шаг в сторону – и ты в окружении голых задов. Слабость кишечника объединила армейских с гражданскими.

А вот организм Софи проявил какие-то удивительные приспособленческие метаморфозы. Все ей было нипочем. Она крутила скоротечные романы, то с адъютантом самого маленького капрала, то с седоусым кавалерийским полковником, то с юным необстрелянным новобранцем. И это еще не считая гражданских – толпа ученых мужей со всего света шла вместе с армией на Яффу. Буонапарте, как ветхозаветный Моисей, вел их через синайские пески.

Когда налетали отряды бешеных мамлюков, армия ощетинивалась штыками, внутрь каре загоняли гражданских. Было волнительно, и Софи в такие моменты ощущала томительно-сладкое чувство предвкушения. А однажды, когда шальная пуля выбила глаз какому-то астроному рядом, Софи вмиг оказалась на вершине блаженства. Счастье струилось по ляжкам, и она почти обмерла, хорошо хоть, Прошка обхватил ее своими крепкими длинными ручками – не дал упасть. Мал, чертенок, да удал. А как он на нее смотрел! Как будто ел.

Софи, падкая на мужчин, вдруг вошла в абсолютное неистовство. Кровь, жара, блуд, смерть, дерьмо, непонятный Восток с его запахами сладости и тления, и сама их жизнь, словно выставленная напоказ, – все это было как сказка. Восточная сказка. Морок. Морок этот вошел в нее, как солнечный удар, влез через ноздри, через пальцы, взгляды, языки, члены десятков одуревших от этого страшного места мужчин.