DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 91

Софи чувствовала себя то Гекатой, то Офелией, то чертовой ведьмой. Роли, сыгранные и натянутые одна поверх другой, мешались в единое…

Месье Лоран, животноподобный зубодер, ловил ее в темноте палатки, когда она возвращалась, мокрая от любовных соков, с адово бьющимся сердцем, с глазами, полными слез.

Уверенной рукой Лоран срывал с нее одежду, клал на скамью. Его сильные руки сжимали ее тело, лепили из него площадку для будущего действа – помост.

«Мое тело – сцена!» Так думала Софи, растворяясь в живительной неге, распадаясь на миллиарды частичек, а потом приходила она. Кукла. Истинный ее хозяин, ночной мучитель. Кукла танцевала на ней пляску насилия.

— Перфоманс… – бормотал зубодер Лоран.

— Грязная шлюха! – верещала кукла.

— Я не шлюха… – шептала опьяненная болью и страхом Софи. – Я – сцена!

А потом кукла входила в нее. И мир останавливался.

Как-то раз Софи, пребывая в утреннем похмелье, когда разум являет нам все произошедшее ночью в монструозном, честном свете, пожаловалась Петру. Тот отмахнулся, пробурчал что-то непонятное:

— В моменты кульминационного представления жизнь перетекает в перфоманс, и не отличить.

Софи сходила с ума. И неожиданно была этому рада.

5

Сидя за пригорком со спущенными штанами, Пьер чувствовал, что поймал удачу за хвост. Наконец-то все сошлось. И даже больше!

Зубодер Лоран с его куклой Гиньоль – находка! Сам мэтр Робер – истинная фортуна! Его, Петра, собственные нереализованные таланты, идеи, проекты – ого-го! Все это надо использовать! Только с умом. Скатать в единый клубок, скрепить, склеить, поймать озарение. Да, нужно озарение! Кишки свело спазмом, и Пьер застонал.

Он поднял глаза и увидел прямо перед собой фигуру в темном – голова замотана, глаз не видно, в руках кривая сабля. Во второй руке веревка, а там что-то невообразимое – то ли собака, то ли макака. Существо на веревке вдруг встало на задние лапы, и оказалось, что ростом оно с человека, да и вообще это человек, только чрезмерно волосатый.

— Пардон, – сказал Пьер, застегивая штаны.

Существо тявкнуло и ткнуло в него кривым пальцем. И только сейчас Пьер вдруг испугался, и не странного человекозверя, а хозяина, замотанного в темные тряпки, и его сабли. Из природной деликатности, на свой страх и риск Пьер отошел как можно дальше от лагеря и вот на тебе – напоролся на чужака.

«Лучше саблей, – подумал Пьер. – Если возьмут в плен – сварят в кипящем масле или еще чего похуже». Он сделал шаг назад и поскользнулся на куче своих испражнений. Сабля взлетела в воздух, человекозверь тявкнул. Пьер взметнул руку, заслоняясь. Погибать, лежа в собственном дерьме, – что за насмешка!

Грянул выстрел.

Когда Пьер открыл глаза, загорелые, сами уже неотличимые от мамлюков усатые гренадеры ворочали труп, рыскали по карманам. Человекозверь растянулся на песке и повизгивал – его кололи штыком. На Пьера внимания не обращали.

Один коренастый гренадер достал нож и присел рядом с трупом, срывая ткань.

— Охота тебе нож кровавить, – произнес другой гренадер. – Вон, саблей евонной.

— И то верно, – согласился первый, поднялся, взял в руки саблю, покрутил, примерился и с размаху ударил по трупу, что дрова рубил.

— Кретин! – сказал советчик, доставая трубочку. – Кто ж так рубит?

— Сам знаю! – огрызнулся первый. Утер ладонью кровавые, смешанные с потом брызги с лица и снова рубанул.