Дух Офуми - Окамото Кидо Страница 90

— И что потом? Он принес деньги? – спросил Хансити.

— В тот вечер они вроде кое-как помирились, и человек тот еще с часик просидел у Оцуги, а потом ушел, – продолжала женщина. – Но на следующий вечер опять пришел. И тут уж у них с Оцугой вышла страшная ссора. Оба, видно, были выпивши. Она орала на него, обзывала ничтожеством, а потом прямо вытолкала за дверь. Он и слова в ответ не сказал – только тихо ушел.

— Злая, значит, баба, – заметил Камэкити, изумленно вытаращив глаза.

— Еще какая, – с горькой усмешкой отозвалась соседка. – Против нее, пожалуй, не каждый мужик устоит. Она его так отделала, будто и впрямь не «дядю», а последнего проходимца.

— А сама Оцуга дома? – осведомился Хансити, оглядывая постройки.

Её жилище, хоть и располагалось в той же линии домов, выглядело заметно чище и опрятнее прочих. Над дверью белела табличка-оберег из Камэйдо, призванная защищать от молнии. Но дверь, как и в прежние дни, была крепко заперта, и тишина внутри не выдавала ничьего присутствия.

— С прошлой ночи, похоже, так и не возвращалась, – вновь усмехнулась соседка.

— Понятно. А между ней и Томидзо ничего такого не было?

— Кто их знает, – пожала плечами женщина. – С Оцугой разве разберешь?

— Это верно, – рассмеялся Хансити. – Ну что ж, спасибо вам. Заставили мы вас болтать на таком морозе.

Они простились со словоохотливой соседкой и покинули переулок.

— Ну и странности на свете бывают, – пробормотал Камэкити.

— В нашем ремесле и не такое увидишь, – кивнул Хансити. – Но заглянули мы сюда не зря. Теперь в моей голове почти всё прояснилось. Осталось лишь проследить, откуда явилось это «чертово дитя». Думаю, и это вскоре выплывет на свет. На сегодня с тебя довольно. Я еще совершу небольшой обход.

— А что делать с Томидзо?

— Пока ничего. Пусть живет.

Камэкити нехотя подчинился, и пути их разошлись. Хансити же направился в сторону Яманотэ, где короткий зимний день уже угасал, а черные вороны кружили над вековыми соснами у крепостного рва. Путь его лежал прямиком в Кодзимати, к лавке Микаваи. Там, прямо напротив дома, в табачной лавочке, уже поджидал Дзэмпати.

— Старшина, нехорошо вышло. Итимару-даю так и не вернулся, – доложил он с изможденным видом.

— А женщина к нему в последнее время не заглядывала? Молодая такая, лет двадцати пяти или двадцати шести?

— Заходила. Служанка сказывала – бойкая такая, собой недурна. Приходила раза два или три. А вы, выходит, уже прознали про нее?

— Знаю, – усмехнулся Хансити. – Теперь всё окончательно сходится. На сегодня трудов довольно. Ступай домой, негоже тебе в канун праздника торчать здесь до полуночи. Иди лучше помоги жене нарезать моти.

Они вместе вернулись в Канду. Весь вечер и всю долгую ночь сухой ветер неистово свистел в переулках; в пожароопасном Эдо люди спали чутко, почти не смыкая глаз. Хансити же и вовсе не ложился. Под утро, еще до наступления «седьмого часа», он уже стоял у фонаря, когда в дверь вдруг заколотили с такой силой, словно намеревались вышибить створки.

— Кто там?

— Это я! Камэкити! – донесся с улицы отчаянный крик.

— Тофуя, что ж ты шумишь как на пожаре?

Домашние еще не успели проснуться, и Хансити сам отодвинул засов. Камэкити, задыхающийся, покрытый инеем и дрожащий, буквально ввалился в комнату.