DARKER. Твари и хвори - Майк Гелприн,Михаил Парфенов,Александр Матюхин,Максим Кабир,Дмитрий Костюкевич,Александр Сордо,Дмитрий Лопухов,Алексей Гибер,Мирон Высота,Герман Шендеров,Алексей Искров,Олег Савощик,Оскар Мацерат,Олег Ушаков,Борис Крамар,Марк Антон Страница 99

ТАБЛИЧКА. Ты будешь моей навсегда!

Дверь гробницы распахивается. Обезьян карабкается на крышу здания. Его освещают мощные лучи света. Наяды стенают и кричат.

ТАБЛИЧКА. Что-то будет!

Из чана с кровью выскакивает кукла Гиньоль. Волчий вой. Луна в небе становится красной.

Из-под земли лезут мертвецы.

Действие 18

Те же и мертвецы.

Мертвецы продолжают прибывать. На них истлевшие мундиры. Лица покрыты трупными пятнами. Наяды визжат. Мертвецы хватают наяд и рвут зубами.

Обезьян прыгает с крыши на крышу. Елена Прекрасная в его руках завывает от ужаса.

ТАБЛИЧКА. Стреляйте!

(пометка

надо заставить публику стрелять в Обезьяна)

Раненый Обезьян бережно ставит Елену Прекрасную на самый край крыши. Мощный луч на Елену Прекрасную.

Обезьян падает. Публика под восторженные крики принимает его тело на штыки.

На сцену выходит Автор в костюме и с абсолютно белым лицом. Белила отходят слоями и открывают сморщенную желтую кожу. Автор задергивает занавес.

ТАБЛИЧКА. Но-но-но!

ТАБЛИЧКА. Не так быстро!

ТАБЛИЧКА. Вкуснятина!

Кукла Гиньоль взрезает Автору живот. На сцену валятся потроха. Публика в восторге. Салют.

— Прекратите! – вдруг заорал Прошка во весь голос. И повторил уже тише: – Прекратите. Это конец.

9

Как гниющая рана, ползли остатки французской армии по хлюпающей грязью синайской земле. Измученная и голодная. Брошенная своим генералом. Тянулся кровавый улиточный след.

— Слабаки! – со злым удовольствием приговаривал Прошка.

С тех пор как парень неожиданно обрел дар речи, все свои мысли он проговаривал вслух. Сейчас ему почему-то виделась вся эта синемундирная грязная орава, уныло бредущая, только среди черных елок и заснеженных полей. Поделом!

После кровавого представления, в котором погибли Петр Николаевич и Обезьян, пострадали немало девиц из заведения мадам Жюстин и других людей, командование армией провело жесткое дознание. Ввели негласный запрет на демонстрацию на театральных подмостках обнаженной натуры, жестокостей и диких животных. Вышел циркуляр, предписывающий до премьеры показывать новые представления особому чиновнику по театральным делам. В дополнение к этому тот же чиновник производил осмотр декораций, «дабы оные не имели пугающего и неухоженного виду», а всяческие звуковые и световые эффекты воспрещались до специального согласования.

— Viva аттракцион! – кричал Прошке месье Робер, когда гренадеры потащили его на расправу.

Впрочем, какого бы то ни было наказания ему удалось избежать. Тюрьму вскоре отбили англичане, и месье Робер со своей фантасмагорией всплыл на подмостках уже туманно-альбионских.

«Туда тебе и дорога!» – сказал на это Прошка, но это случилось уже существенно позже. А пока он тащился вместе с остатками французской армии до ближайшего порта. Мало того, тащил с собой Софи. Она, укутанная с головы до ног, с бессмысленным, потухшим взглядом сидела в том самом ящике зубодера. Оказалось, что к нему приделаны колесики, поэтому катить ящик с почти ничего не весившей актрисой Прошке было сподручно. Когда на привале к ним сунулись двое гренадеров, Прошка разрядил в каждого по пистолету. На это никто даже внимания не обратил.

— Отвезу тебя домой, – говорил Прошка Софи. – Женюсь. Театр откроем. Есть у меня одна знатная штуковина.

И Прошка осторожно гладил заботливо спрятанный за пазухой предмет.