Мой Рим - Верона Виера Страница 120

Ромка опускает взгляд и порционно выдыхает, будто он давно ждал этих слов от меня и вдруг случилось чудо.

— Давай, вылезай! – он берет с тумбы полотенце и снова подходит, протягивает. – Я не смотрю, можешь не стесняться.

Он встает спиной, а сам подглядывает в зеркало, я же вижу.

Ну и ладно! Обернувшись полотенцем, я касаюсь его спины, обнимаю шею мокрыми руками.

— Будешь проверять, шалава я или нет? А если ты ошибся?

Он размыкает мои руки и поворачивается, смотрит внимательно в глаза и берет меня, замотанную как гусеницу, в охапку. Вынув из ванны, он, как ребенка, несет меня в комнату, опускает на разложенный диван.

— Полежи, я сделаю тебе кофе. – Ромка направляется к шкафу.

Что-то меня окончательно разморило от его заботы:

— Ti voglio molto bene, Roma![43] – улыбаюсь, закрывая глаза.

Чувствую, как меня накрывает что-то теплое и воздушное, и слышу Ромкин голос где-то далеко:

— Ti voglio molto bene, Verona![44]

* * *

Поворачиваюсь на бок, но вместо предполагаемой подушки под рукой… Открываю глаза. Ромка?

Я прикрыта, а он спит на боку. Ну, хоть не голый, а вот я… А что я? Приподнимаю покрывало, чтобы проверить свои подозрения.

Голая! Так и есть!

— Санта Клеопатра! – выдыхаю дрожащим голосом еле слышно. – Да как так, блин?

Все должно было быть не так! А в трезвом уме и твердой памяти! Красиво!

Сколько раз говорила, что алкоголь к добру не приводит…

Поворачиваюсь на спину и выдыхаю гнев в потолок, пытаясь сообразить, что делать дальше.

Так, без паники!

Если ничего не помнишь, это же не считается?

Главное, чтоб не как у Карины…

Ладно! Бежим, Верон, отсюда!

Плотнее затянув покрывало, я аккуратно пытаюсь перелезть через спящего Ромку.

— Сбегаешь? – он неожиданно переворачивается на спину и закидывает руки за голову, а я замираю над ногами.

— Угу, – вскользь глянув на его довольное лицо, продолжаю побег.

— Верон, я видел тебя всю! Ты – настоящее произведение искусства. Можешь не кутаться.

— Ну, знаешь… видел и видел!

И все-таки останавливаюсь посреди комнаты, не могу его не спросить:

— Ром?

Он делает серьезное лицо и в вопросе вскидывает брови.

— Мы… это?.. Я голая!

Важно кивнув, Ромка многозначительно смыкает веки и запускает во мне отчаянье.

— Ну, вообще, пипец! Что я внукам скажу, когда спросят? Не помню, мелкие, я была в опилки? – нервно выдыхаю в поток. – Санта Клеопатра!

Перевожу взгляд на Ромку.

Потягиваясь, он садится и равнодушно наблюдает за моей паникой.

— А ты чего такой довольный? – готова пощечиной стереть его спокойствие.

Но Ромка лишь загадочно пожимает плечами. Конечно, ему классно, он-то помнит, как все было.

— И как?

— Что как?

— Как тебе совести хватило воспользоваться моей нетрезвостью? Напомни хоть какой-то момент, – распиливаю взглядом его на кусочки. – Потому что я не помню ни-че-го!

— Не! Было круто, Верон! – он щурится, будто вспоминает. – Сперва ты была, как бы помягче сказать… бревном! Каталась с одного края дивана на другой, потому что не могла уснуть и тебя мучили вертолеты. Потом тебя рвало… раза три, вроде. А потом ты наконец уснула. Все было круто, Верон! То есть ничего не было.

Он потирает лицо, прогоняя остатки сна, и наблюдает за моей реакцией. Сдержанная Ромкина улыбка сперва становится одиночным смешком, но какие-то секунды – и он смеётся: