Сеть Гефеста - Александр Андрюхин Страница 10

Успокоившись совсем, мать принесла сыну бутерброд с сыром и огромный бокал чая.

— Закуси, сынок. Ой, какого красивого мужика ты вырезал. Он, вероятно, художник?

— Нет! – скривился инвалид. – Он серийный убийца.

Мать вздрогнула и снова метнула тревожный взгляд на висящую в углу икону.

— Разве такие красивые люди могут быть убийцами? – пожала она плечами.

— А красота тут ни при чем. Он стал убийцей, потому что его в детстве не любили. А потом его не любила жена и ненавидел сын, потому что считал его ничтожеством. Нелюбовь близких, как летящий с горы камень, увлекает за собой нелюбовь всего мира. Скажу больше, нелюбовь даже передается по наследству. Вот так, мать! А тем, кого не любят, терять, как правило, нечего. Вот они и отправляются убивать.

— Но почему сразу убивать? – затрясла головой женщина. – Многих великих людей не любили. Леонардо да Винчи например или Андрея Рублева. Большинство из них добились любви своим творчеством. И не только близких, но и всего мира. Пусть твой несчастный найдет утешение в стихах. Как, например, Вийон или Цветаева.

— Ха! – воскликнул инвалид. – Стихи выбирают тех, в ком теплится свет. А в нем и до рождения ничего не теплилось.

Инвалид схватил керн, приложил его к фигуре со стороны сердца и ловко стукнул молотком.

— Боже, – всхлипнула женщина. – Прости его, неразумного, ибо он сам не ведает, что творит…

4

В то мгновение, когда керн вошел в сердце серебристой фигурки, в Ростове в квартире Фатуновых раздался телефонный звонок. Пятидесятилетняя хозяйка Валентина Петровна, сидевшая на диване перед телевизором, вскрикнула и схватилась за сердце.

— Ты чего, мать? – удивился сын.

— Ой, не знаю. Напугалась звонка, – виновато засмеялась Валентина Петровна, продолжая держаться за сердце. – Ой, никак не могу отойти. Да что это со мной?

— Сериалов надо меньше смотреть и на свежем воздухе больше бывать, – беззлобно проворчал двадцатипятилетний сын и поднял трубку.

— Алло! Слушаю!

— Я по объявлению, – ответил на том конце мужской голос с хорошей дикцией. – Это вы продаете фотоаппарат «Пентакс»?

— Да, я! – оживился Виктор. – Кроме того, даю три года гарантии. Он у меня почти новый. Я его только в прошлом году купил. Классная машина. Даже расставаться жалко. Но увы! Недавно я купил «Никон». Сами понимаете, два японских аппарата в доме – это чересчур.

— За сколько продаете? – поинтересовались в трубке.

— Всего за восемьсот долларов. Ну, разумеется, с увеличителем и со всеми остальными причиндалами. Словом, полный набор, включая документы.

На том конце слегка призадумались. Впрочем, молчание длилось недолго.

— Цена для меня значения не имеет. Могу я взглянуть на фотоаппарат?

— Хоть сейчас.

Через минуту согласие было достигнуто и трубка водворена на место. Договорились, что покупатель придет домой к Виктору в девять вечера, и если фотоаппарат подойдет, то он сразу и расплатится рублями по курсу Центробанка.

— Может быть, рублями не устраивает? Просто не хочется тратиться на комиссионные. Зачем валютных спекулянтов поощрять?

— Устраивает! Мне как раз нужны рубли к свадьбе.

Виктор радостно хлопнул в ладоши и вошел в комнату к матери.

— Ура, покупатель есть!

— Слава богу! – облегченно выдохнула женщина, продолжая потирать грудь. – Хоть к свадьбе деньжата будут. А то совсем нет. Ой, что у меня с сердцем сегодня? Принеси-ка валерьянки.