Сеть Гефеста - Александр Андрюхин Страница 9

Мать бесшумно приблизилась к сыну и зажгла торшер.

— Что же ты опять сидишь в темноте? – беззлобно пожурила она. – Так и глаза испортить недолго.

Детина в инвалидной коляске снова ничего не ответил. Он отложил в сторону ножницы, взял со столика крохотный молоточек и принялся обстукивать только что вырезанную фигурку. После тягостного молчания он наконец произнес скрипучим голосом:

— Ну что, поздравила?

— Поздравила, – выдохнула женщина и, сев на кровать, начала развязывать черный платок.

— Невеста была красивой? – выдавил из себя детина, не поднимая головы.

— Невеста как невеста, – торопливо ответила женщина. – Все невесты красивые. Нет такой женщины, которая в подвенечном платье выглядит некрасивой.

После новой тягостной паузы парень поинтересовался с комом в горле:

— Она выглядела счастливой?

— Я бы не сказала, – махнула рукой женщина. – Выглядела как всегда. С чего ей быть счастливой?

Инвалид поднял голову и с ненавистью взглянул женщине в глаза.

— Врешь, мать! Только из-за одного того, что она ходит на своих двоих, а не ездит на инвалидной коляске, можно быть счастливым. А вот я вынужден сидеть и долбить…

Глаза несчастного наполнились слезами. Мать торопливо схватила его вихрастую голову и крепко прижала к груди. Но было уже поздно: он рыдал громко и хрипло, как дитя, которое много лет хранило в себе обиду и вот наконец она прорвалась, подобно воде, закованной в дамбу.

— За что, за что я так наказан? – судорожно дергался он.

— Ты разве не знаешь за что? – притворно удивилась женщина, гладя его голову. – За свой талант. Ведь ты творец, а не простой смертный! А творчество требует жертв.

— И что мне от того, что я не простой смертный? – белугой рыдал детина. – Я даже помочиться не могу без посторонней помощи.

— Зато ты можешь творить миры и повелевать судьбами, – горячо убеждала женщина. – Только художники живут истинной жизнью, все остальные – пребывают в иллюзиях, потому что они не более чем воплощение творцов.

— Отец тоже пребывал в иллюзиях, когда сбросил меня с балкона? – еще пуще разошелся детина.

— Да кто тебе сказал, что он бросил тебя с балкона? – испуганно перекрестилась женщина, украдкой метнув взгляд на икону.

— Я видел это во сне.

— Боже мой, во сне! – передразнила женщина. – Разве ты не знаешь, что во сне все бывает наоборот? Отец тебя обожал. Он лучше бы дал отсечь себе руку, чем уронил тебя с балкона. Паралич у тебя начался уже после его смерти. Тебе было пять. Врачи сказали, что это от какого-то вируса.

— Не от вируса, а от того, что вы меня не любили.

— Неправда! Мы тебя любили. И сейчас я тебя люблю!

Женщина что было сил прижала жесткую голову сына к своей мягкой груди и разрыдалась. Странное дело, но инвалид всегда успокаивался, когда мать начинала рыдать.

Через некоторое время он успокоился настолько, что оттолкнул мать и снова взял в руки молоточек, которым с еще большим усердием продолжил оббивать силуэт мужчины, вырезанный из фольги. Кстати, если бы многие из этих фигур, что сотворил наш герой в инвалидной коляске, попали бы в руки к мастерам-чеканщикам, то они сочли бы их за величайшие произведения искусств. Фигуры людей были вырезаны и вычеканены настолько тщательно, что через увеличительное стекло можно было разглядеть родинки на их серебристых телах. Мастер почему-то творил исключительно из серебристого материала. По его убеждению, все люди на Земле точно пуповиной связаны с космосом именно серебристыми лучами, которые тянутся вверх от их голов. А у серебра к серебру всегда кратчайший путь.