Аничкина иколе - Евгения Якушина Страница 115

— Мне послышалось, или он правда назвал её «вотральтесс»? – конспиративным шёпотом переспросил редактор скандальной газетёнки, у которого аж дух перехватило от предчувствия, что в руки ему плывёт история из самых высших сфер.

Анатолий Витальевич схватил господина Острого под руку и выволок в соседнюю комнату.

— Если ты, сукин сын, посмеешь хоть полслова кому сказать о том, что здесь сегодня видел, Богом глянусь, я тебя кредиторам сдам со всеми потрохами! Ты за долги свои на каторгу пойдёшь!

Калистрат Афиногенович отчаянно замахал на сыщика руками.

— Полно, Анатолий Витальевич! Полно! Яхонтовый вы мой! Я что ж, не понимаю, что ли! Буду нем, как могила! Ой, да не смотрите вы на меня так страшно! Вредно ж оно, так волноваться-то! Может, вам самому Сельтерской подать или, хотите, водочки налью?

— Затихни, Калистрат! Чтобы я тебя больше не слышал, пока не спрошу! – Анатолий Витальевич пихнул господина Острого на стопку газет и с решительным видом застыл у закрытой двери, давая понять, что шанса подслушать разговор за ней у скандального репортёра нет никакого.

Тем временем Руднев продолжал успокаивать напуганную Стефку, говоря с ней так мягко и ласково, как только мог.

— Qui êtes-vous? (фр. Кто вы?) – спросила она наконец, немного осмелев.

— Je suis Dimitri Nikolaïevitch. Je suis votre nouveau professeur d'Art de l'école Sainte Anne. (фр. Меня зовут Дмитрий Николаевич. Я ваш новый учитель рисования в пансионе Святой Анны.)

При упоминании школы девочка заволновалась.

— Comment va Olga et Tamara?! Sont-ils punis? C'est pas de leur faute! J'ai pris! (фр. Как Ольга и Тамара? Их наказали? Они не виноваты! Это я взяла!)

Голос Стефки звучал так, словно она бредила.

— Ne t'inquiète pas! Tout va bien! Stefka, vous m'entendez? Tout va bien! (фр. Не волнуйтесь! Всё хорошо! Стефка, вы меня слышите? Всё хорошо!)

Стефка испугано простёрла к Рудневу руки, словно ища защиты. Он на мгновенье потерялся, а после обнял девочку и прижал к себе.

— Je te protégerai, promis! (фр. Я не позволю обидеть вас, обещаю!) – прошептал он, гладя дочь сербского короля по спутанным тёмным волосам. – Ne t'en fais pas, ça ira! (фр. Не бойтесь, всё будет хорошо!)

Девочка затихла, словно уснула. Он уложил ребёнка обратно на диван и снова приложил к её горячему лбу салфетку со льдом. Стефка распахнула свои большие орехово-карие глаза и прошептала.

— Ils ne connaissent pas… J'avais caché photographie dans un livre… (фр. Они не знают… Я спрятала фотографию в книге…)

И девочка окончательно уснула.

Начальница Аничкиной иколе приехала, как и обещала, ровно через полтора часа после звонка, минута в минуту. Вместе с почтенной дамой в неряшливое царство хаоса Калистрата Афиногеновича вошёл средних лет господин, чьи манеры и небольшой, характерного вида саквояж не оставляли сомнений в профессии их обладателя. Доктор был не школьный и дороговизной своего костюма давал основание предполагать, что пациентами его были люди из самого высшего Петербургского света.

Дмитрий Николаевич оставил Опросину и доктора со Стефкой одних, а сам присоединился к изнывающему от любопытства господину Острому и сторожившему его Анатолию Витальевичу. К досаде журналиста, Руднев с Терентьевым не перекинулись и парой слов, а лишь обменялись напряженными взглядами, мало что прояснявшими для охотника за столичными скандалами.