Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 128

Подобно псу, стряхивающему воду с шерсти, Малявин затряс головой.

— Ничего не понял, – сказал он. – В чем смысл-то?

— В чем смысл, я и сам пока не знаю, – ответил Романов. – Знаю только то, что существует банда, состоящая как минимум из четырех человек, двое из которых, и это опять-таки минимум, служат, а точнее, служили в театре. Я имею в виду отца и сына Максимовых.

Малявин согласно кивнул: дескать, это понятно, давай дальше.

— Вот… Они написали и разместили сначала в «Губернских ведомостях», потом в «Вечерней газете» две статьи и стали отлавливать тех, о ком писали.

Малявин перебил.

— Зачем? – спросил он. – Почему именно их? Выяснил?

— Нет, – ответил Романов. – Но главное, на мой взгляд, в этом деле – не зачем, а как. Как их казнили? Ведь их же казнили? Согласен?

— В прокуратуре думают иначе. Ты-то, кстати, сам как считаешь?

— Я не считаю – я абсолютно уверен в том, что людей из «списка восьми» похитили, осудили и приговорили. Вот только не могу понять, к чему. Ну не к инфаркту же с кардиогенным шоком, в самом деле?

— А зачем им понадобилось устраивать театрализованное представление с масками?

Романов сказал, что в этом-то как раз ничего удивительного нет. Суд и казнь получились театрализованными по причине того, что в банду входили актеры, иными словами – люди, которые на сцене живут полноценной жизнью, а в жизни ведут себя как на сцене, то есть по возможности весело и пьяно.

— Хорошо. Кто и за что убил Максимовых?

— Кто убил, не знаю, но убили, скорее всего, из-за меня. Я видел их лица в момент похищения. А кто-то из сообщников, видимо, встретил меня в театре и испугался разоблачения.

Скорчив недовольную рожицу, Малявин отрицательно покачал головой.

— Не сходится, – сказал он. – Если бы сообщники Максимовых боялись разоблачения, они бы тебя просто так не выпустили. Поверь мне.

— Так я что, по-твоему, вру? – разозлился Романов. – Я тебе повторяю еще раз: меня, больного, привезли домой на ««Ауди»» и бросили в кусты!

— Вот я и говорю: не сходится.

Дверь с надписью «Посторонним вход воспрещен» широко открылась, и из нее, о чем-то негромко переговариваясь, вышли художественный руководитель театра Игорь Самородов с оперуполномоченным уголовного розыска капитаном Коноваловым.

Увидев Романова с Малявиным, Коновалов – здоровый мужик с колючими глазами уличного хулигана, готового дать в морду любому, кто подумает, будто он, офицер милиции, на это не способен, – недобро усмехнулся.

— Ну, все… Налетели журналюги, кровь почуяли. Теперь, Боря, спокойной жизни не жди.

— Борис Сергеевич! – раскрыл объятия Малявин. – Нам тоже очень и очень приятно найти вас в добром расположении духа!

Не обращая на него внимания, капитан подошел к Романову. Протянул для приветствия руку и, прижав к своей груди, сказал, что чертовски рад его видеть.

— А уж как мы-то рады, – затараторил Малявин. – Я Васе говорю: не смогут наши пинкертоны раскрыть эти убийства, ни за что не смогут, ну разве что только Борис Сергеевич за это дело возьмется, тогда еще, говорю, шанс распутать есть, а так чистый глухарь, точнее сказать, два глухаря.

Нахмурившись, Коновалов спросил: откуда они знают о том, что произошло двойное убийство. Потом посмотрел на Самородова и махнул рукой.

— Ладно. Скажите лучше, что вам еще известно об этом деле?