Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 129

— Подождите, дайте, сначала спрошу я! – попросил Малявин.

— Хорошо. Только один вопрос, не больше!

— Договорились. Правду говорят, что Максимова-старшего убили чуть ли не на сцене? Как такое могло произойти? Ведь там, как я слышал, всегда полно народа?

Еще раз посмотрев на Самородова, Коновалов усмехнулся. Сказал, что за час, проведенный на месте преступления, он понял одну вещь: в театре, как в волшебной лавке чудес, может произойти все что угодно.

— Я ведь правильно говорю, Игорь Дмитриевич? Так у вас?

Игорь Дмитриевич Самородов удрученно развел руками.

— Выходит, что так.

— Ну, вот вам, Никита Иванович, и ответ на ваш вопрос.

— А позвольте еще один, Борис Сергеевич! Клянусь, этот будет последним.

Самородов тронул Коновалова за рукав. Извинившись за то, что вмешивается в разговор, попросил разрешения уйти, если, конечно, никому из присутствующих он больше не нужен.

— Да-да, на сегодня вы свободны, – кивнул Коновалов. – Встретимся завтра.

— А послезавтра?

— А что послезавтра?

— Послезавтра, хочу предупредить сразу, меня в театре не будет. Утром я буду на похоронах, днем на поминках.

— Ну так после поминок и встретимся, – пожал плечами Коновалов. – В чем проблема? В повестке?

Самородов сказал, что проблема заключается в том, что Максимовых хоронить и поминать будут в поселке Мыскино, где ему, вероятней всего, придется заночевать.

— Почему там?

— Потому что там их дом. Причем весьма большой. Я имею в виду, в нем есть где посидеть с актерами, поговорить, так сказать, в неформальной обстановке.

Коновалов задумался. Почесав подбородок, спросил: все ли, кто был задействован в сегодняшнем спектакле, приедут в Мыскино?

— Надеюсь, что все, – ответил Самородов. – А что?

Коновалов еще немного подумал и, махнув рукой так, словно согласен пойти на уступки, попросил ни о чем не беспокоиться: если понадобится, он сам послезавтра приедет к ним.

После чего вынул из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой и попросил назвать адрес.

— Итак, записываю: поселок Мыскино, улица…

Продиктовав адрес – улица Сосновая, дом номер два, – Самородов пожелал Коновалову удачи. Крепко пожал Романову руку, кивнул Малявину, развернулся и вышел в дверь с надписью «Посторонним вход воспрещен».

— Ну что! – повернувшись к Романову, Коновалов хлопнул его по спине. – Рассказывайте: как жизнь молодая? Чего-нибудь новенькое написали? Дадите почитать?

— Да когда ему, Борис Сергеевич, писать-то? – встрял Малявин. – Он теперь все больше местные газеты читает с описанием своих гламурных похождений.

Коновалов огорченно покачал головой. Сказал, что с этими газетами надо быть осторожней – шутки шутками, но так недолго и себя извести.

— Газетная травля – она такая, не одного приличного человека в могилу свела.

— Это точно, – подтвердил Малявин. – Семерых.

— И это, заметьте, только за последние дни. А сколько таких случаев было раньше, особенно в советские времена? Вот, помню, служил у нас в восемьдесят девятом…

— Подождите-подождите, – перебил Романов. – Вы считаете, что люди из списка Всевидящего умерли от газетной травли?

Коновалов спросил: «А от чего ж еще-то?» И добавил: чем больше он живет на свете, тем чаще находит подтверждение тому, что городской человек, особенно интеллигент, слаб духом и хрупок телом.